— Начинает! Пока слабо.

— Ну, не меньше пяти-семи минут, тогда. Ждите, — Брокхзен махнул рукой и вновь скрылся.

— Чем скорее, тем лучше, — стоящий у мачты Джованни дёрнул подбородком, словно пытаясь указать куда-то вверх. — Видите? На нас падает пепел.

— И что?

— Пару минут назад пепла не было. Значит, ветер изменился – теперь несёт его на нас. Пепел и…

— Огонь. Понимаю. Но пять минут у нас должно быть. Пока – ждите.

Прислонившись спиной к углу рубки, лейтенант закрыл глаза и вслушался. Добавленная уже после установки реактора, надстройка, в отличие от всего остального корабля, была металлической. Остывшая за ночь сталь холодила сквозь одежду, успокаивая, помогая сосредоточиться. Бывший адъютант адмирала слушал – и делал выводы. Далёкие залпы становились всё ближе… и всё реже. Определённо, одна из сторон проигрывала. И он знал почти наверняка – какая.

— Командир, слышите? — голос одного из наёмников заставил его поднять веки. — Стреляют.

Действительно – к нарастающему треску пламени и рёву корабельных пушек добавились частые беспорядочные выстрелы.

— Опять карабины… Всем быть начеку! — Палафини принялся проверять пистолеты. — При нужде – будем держаться до старта.

— Недолго, — заверил Реймонд. Слабые струйки пара над трубой уже превратились в толстый белый столб. — Совсем недолго.

Вернувшись в рубку, он склонился над открытым люком (внизу было темно) и прокричал:

— Сколько там ещё?!

— Напряжение слабое! — вместо техника ответил почему-то доктор. Немного разбиравшийся в технике он, очевидно, исполнял роль ассистента. — Подавать на двигатели уже можно, но лучше б повременить.

— Некогда! Отчаливаем!

Вновь метнувшись к двери, он крикнул наружу:

— Уходим! Рубите концы!

Пока солдаты освобождали шлюп от пут, связывающих его с пристанью, лейтенант сосредоточился на приборах управления. Как будущего командира, его в своё время учили всему – и навигации, и рулевому делу, и даже работе с реактором. Но – всему понемногу, и в памяти сохранилось далеко не всё. Хорошо, что такая скорлупка не требовала от экипажа особого искусства. Проведя необходимые манипуляции с клавишами и рычагами, юноша взялся за ручки штурвала, с которых давно облезла лакировка, и потянул на себя. С тихим гудением корабль оторвался от причала и повис в воздухе. Реймонд потянул сильнее, вдавил кнопку на пульте маневровых двигателей – гудение усилилось. Качнувшись, "Комета" начала набирать высоту.

— Что ж… — вошедший в рубку Палафини встал рядом с лейтенантом – но на некотором расстоянии, чтоб не мешать. — Я рад, что проявил настырность. Возможно, мы единственные, кто отсюда выберется сегодня.

— Нет, — напряжённо качнул головой фок Аркенау. — Вон, справа взлетает ещё один шлюп, парусный. А во-он те звёздочки – корабли, поднявшиеся раньше нас. Не меньше трёх, уходят на большой скорости. Правда, уйдут ли… Вот это вопрос.

— А что может помешать? — нахмурился южанин.

— Авангард противника, — Реймонд вдруг почувствовал боль в ладонях и понял, что слишком сильно сжимает штурвал. Разжал пальцы, потёр ладони. Придерживая рулевое колесо лишь одной рукой, указал вперёд. — Видите, где сверкает? Там бьются корабли. С земли мы бы не увидели ничего, кроме зарниц, пожар застилает. Могу сказать, что это в основном корветы и бриги. Может – лёгкие фрегаты. Судя по всему, нападающие добивают остатки местной орбитальной охраны. Непохоже, что наоборот.

— Значит, всё же – вторжение северян?

— Для рейда силы великоваты, и забрались глубоко. Вторжение или нет – за этими корветами точно придёт ещё кто-нибудь, — Реймонд покосился на высотомер и крутанул штурвал. Шлюп начал отворачивать, полыхающая в небе схватка оставалась за левым бортом. — Пожелаем удачи майору. Пожелаем удачи всем остающимся. А нам пора… — горло внезапно сдавило. Наследник Аркенау, только что казавшийся себе спокойным, стиснул зубы. — Пора уходить…

— Вкус этого чая кажется мне знакомым, — Омар Пер-Шаври задумчиво посмотрел на исходящую прозрачным парком чашку в своей руке. Чашка была здоровенная, и тянула скорее на кружку. Эдакая фарфоровая бадейка.

— Неудивительно. Это тот самый чай, который мы пили в ресторане, во время нашей первой беседы, — адмирал Каррисо, сидящая в кресле у стены, потягивала свой напиток крошечным глотками. — Мне понравилось печенье, которое к нему подавали, и я позже купила мешочек. Ну и чай заодно. Сама-то я предпочитаю зелёный, но для гостей держу разные сорта, с десяток коробочек. К слову, в ресторане меня уверяли, что только они умеют его верно заваривать, однако Нарция справилась не хуже, как мне кажется.

— Безусловно. Ничуть не хуже… Но постойте-ка… — Омар бросил взгляд на женщину, и снова уставился на чашку, хмурясь.

В дверной колокольчик адмиральской квартиры офицер СБП позвонил минут двадцать назад, без малого. Открыла ему немолодая инородка в коричневом платье – явная соотечественница Эльды. Услышав имя, смерила тяжёлым взглядом от макушки до пят, указала на вешалку и удалилась, напоследок посоветовав не разуваться. Сама Каррисо встретила его в гостиной зале, сидя на диване, в позе, как сказал бы знакомый душевед, "закрытой", неприязненной – закинув ногу на ногу, сложив руки на груди, вздёрнув подбородок. Выглядела инородка странновато. Камзол и свитер она сменила на лёгкую белую рубашку с жёстким стоячим воротником, который украшало тонкое золотое шитьё, зато осталась в перчатках и сапогах. Судя по пятнышкам грязи на голенищах и крагах – тех же самых, в которых пришла с улицы. Сомнительно, чтобы это была её нормальная домашняя одежда. Картинку дополняла пара пистолетов на журнальном столике. Впрочем, смотрела адмирал спокойно, не встревоженно и не агрессивно. Вошедшего следователя она, усмехнувшись краем рта и поставив уши торчком, приветствовала словами: "Знаете, я ждала гостей раньше. Чай свежий заварила… Рада, что нужный". Последняя фраза, произнесённая довольно прохладным тоном, позволила сделать неожиданный вывод…

— Постойте, — повторил Пер-Шаври. — Вернувшись, вы заварили именно эту заварку, а значит – были уверены, что первым…

— Придёте вы, — закончила Каррисо за него. — Вернее, не совсем так. Я была уверена, что вы придёте первым из тех, кого я готова поить чаем. Существовала вероятность, что раньше явятся люди, которым я бы чай не предложила ни при каких условиях. Для них я припасла иное, — женщина кивком указала на пистолеты, которые чудно смотрелись рядом с вазочкой печенья. Помимо них была ещё обнажённая шпага, рукоятью вверх прислонённая к спинке хозяйского кресла. Омар заметил её лишь тогда, когда адмирал, обратив внимание на его свежеприобретённую хромоту, вопреки протестам усадила гостя на мягкий диван и перебралась в менее удобное сиденье. Со стороны прихожей клинок видно не было – наверняка не случайно.