Но тот день все-таки настал. Я проснулся рано, не зная, что мне делать. Лежал на кровати, и все. Рита и Вика встали лишь немногим позже меня. Видимо, их снедало то же чувство. Чтобы не усугублять прощание, Жива обещала прийти поутру, и после завтрака в квартире царила напряженная атмосфера. Вика заперлась у себя, я, переодевшись в то, в чем прибыл сюда, собирал то немногое, что хотел взять с собой: фотографии да несколько книг, Рита мне помогала. Когда появилась Жива, я уже был готов.

— Вот и все? — спросил я.

Богиня ласково улыбнулась.

— Да. Близкие ждут тебя.

— Здесь у меня теперь тоже близкие.

Жива понимающе кивнула, подошла ближе и погладила меня по щеке.

— С теми, кто тебе дорог, всегда трудно прощаться. Но это происходит рано или поздно. Будь сильным, Юта. В твоем сердце они останутся навсегда.

— Да… Верно.

— Не грусти, Юта, — сказала Рита. — Мы тоже тебя не забудем. К тому же кто знает, а вдруг еще свидимся?

— Ты полна оптимизма, — усмехнулся я.

— Ну разумеется. В нашей стране без него никуда. И вот, держи.

Рита протянула мне небольшую бумажку. На ней было что-то написано, но я не понял что именно.

— Что это?

— Наш адрес. Если захочешь, можешь попробовать приехать к нам там, у себя. Может, мы еще будем живы и все еще будем жить тут.

— О-о. Спасибо.

Тут из коридора показалась Вика. Весь ее вид показывал, что она вот-вот расплачется. Девочка бросилась мне в объятия.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — всхлипнула она.

— Да, мне тоже сложно вас покидать. Но я не могу остаться.

— Я буду скучать. Очень сильно.

— И я тоже. В конце концов, без тебя я бы тут пропал. Ты многое сделала для меня, и я это не забуду.

Я крепко обнял Вику, простоял так с минуту, после чего она нехотя выпустила меня. Рита чмокнула меня в щеку.

— Удачи, Юта. Стань лучшим человеком.

— Я постараюсь.

Я повернулся к Живе, та улыбнулась.

— Пусть ты попал сюда по прихоти других, помни, что ты сделал, — сказала она.

Жива махнула рукой, и подо мной появился мерцающий круг, испещренный непонятными символами. Я взглянул на улыбающуюся Риту и плачущую Вику, улыбнулся им в ответ и махнул на прощание рукой.

Зрение заполнило сияние, а потом все померкло.

Когда я пришел в себя, то обнаружил, что меня окружают деревья. Сквозь листву бил солнечный свет, а вдали виднелся Кинкаку-дзи. Я сидел на краю пустой дорожки, петляющей по склону холма.

— Вот я и дома…

Окружение казалось нереальным. В голове витали мысли, что это сон, что я сейчас проснусь на диване в квартире сестер. Но пришлось смириться, что это реальность. Я в самом деле вернулся в свое время.

Из горла вырвался смешок, по щеке протекло что-то теплое и упало на дорожку, оставив след. Я машинально вытер слезы, которые текли и текли. Каким бы сильным я ни выглядел, разлука ударила и по мне.

— Вот размазня. А ведь не прошло и пяти минут.

Успокоившись, я встал и пошел к храму. Интересно, сколько времени я отсутствовал. Час? Два? День? А может, и того больше: месяц или даже год? Я не знал, и это пугало.

Внизу у достопримечательности бродило несколько людей, но они не обращали на меня внимания. Я оглядывался по сторонам, размышляя, куда бы пойти, как вдруг позади раздался голос:

— Так вот ты где, Юта! А мы тебя уже обыскались.

Я резко развернулся и увидел своего друга Нао в окружении той компании, которой мы ходили по Киото. Они вышли из-за Кинкаку-дзи, где, видимо, и стояли, потому я их сразу и не заметил. При виде друга я чуть не бросился ему на шею. Озадаченно на меня посмотрев, он проговорил:

— Ты чего это, Юта? Ведешь себя так, словно мы давно не виделись.

От его слов я осознал, что, наверное, отсутствовал едва ли больше часа. Но так как с моей точки зрения мы и правда давно не виделись, я не знал, что ответить. А Нао тем временем продолжал:

— Мы пришли, стали ждать тебя, а ты, оказывается, не только нас обогнал, так еще и пошляться где-то успел. Ужасно, Юта.

Кое-как улыбнувшись, я произнес:

— Просто шел по другому пути. А пока вас не было, походил по холмам.