Один из мужчин вскрикнул от удовольствия.

Это было превосходным движением на поводке, кстати. Клио показала себя просто блестяще. Такие движения кажутся очень естественными для женщин. Возможно, они, до некоторой степени, как и движения рабских танцев, являются для них инстинктивными, своего рода биологическим шаблоном или генетической матрицей, ставшей результатом тысячелетнего искусственного отбора. Возможно самые соблазнительные из пленных женщин, те, которые извивались лучше других на их привязях или в их узах, чаще использовались в качестве объекта сексуального завоевания. Но с другой стороны, нельзя исключать и того, что они связаны с чем-то ещё более глубоким, с биологической потребностью женщины принадлежать и любить.

— Превосходно! — не смог сдержать эмоций ещё один мужчина.

Интересно, не ощущала ли Клио эти глубокие, тёмные, чудесные и одновременно пугающие эмоции внутри себя, не осознавала ли она законность своего подчинения мужчинам, не было ли у неё предчувствия ожидавшей её судьбы. Не могло ли случиться так, что в тишине своего жилища, спрятавшись от всего мира, она, встав перед зеркалом, примеряла на себя рабский поводок. Как знать, я бы не исключал того, что там, перед зеркалом, надев на себя ошейник и поводок, она даже тренировала эти движения. Для одиноких женщин весьма обычно делать подобные вещи, зачастую в путах и цепях, выражая тем самым тоску по владельцу.

— Превосходно!

— Великолепно!

Возможно, что Клио, избирая столь опасный образ жизни, где-то на уровне подсознания понимала, что он рано или поздно мог бы привести её к ошейнику.

— «Клио» — это может стать превосходной кличкой для рабыни, не так ли? — спросил я у мужчин.

— Верно! — поддержали меня сразу несколько человек.

Клио вспыхнула от удовольствия, и кажется, даже стала даже извиваться ещё чувственнее, чем до этого.

Я не мог не видеть, что она уделяла слишком много внимания высокому парню.

— На живот, — скомандовал я Клио и, указав на седого мужчину, опираясь на лопату, стоявшего в стороне, потребовал: — Он скучает, обрати внимание на него.

Седой сапёр усмехнулся.

— Нет! — вдруг выступил вперёд высокий парень.

Мне показалось, что реши я сейчас противоречить ему, и он бросится в атаку. Клио остановилась и, не вставая с колен, обернулась и озадаченно посмотрела на него.

— Я покупаю её! — заявил он.

— Она не какая-то там дешевая девка, — решил поторговаться я.

Оказалось, что я мог неплохо заработать Клио, и мне тут же захотелось выжать из этой сделки всё возможное. Боюсь, что должен признаться в том, что иногда, без особых на то причин, во мне может вспыхнуть какая-то меркантильная жадность. Ну есть у меня такая черта характера!

— Серебряный тарск! — выкрикнул парень.

— По рукам! — поспешно крикнул, пока он не передумал.

Признаться, я не ожидал ничего подобного. Клио, выкупленная через Эфиальта, стоила мне всего тридцать медных тарсков. Возможно, увидев рвение этого товарища, я должен был начать торговаться с большей суммы, но, в конце концов, он захватил меня врасплох своим роскошным предложением, и даже у моей меркантильной жадности есть свои пределы, особенно когда я удивлён.

— На четвереньки, — скомандовал я Клио, и как только она это сделала, добавил, протягивая руку к рослому парню: — Серебряный тарск.

Монета мгновенно легла на мою ладонь. Я быстро убрал выручку в кошелёк и снял свой поводок и ошейник с шеи проданной женщины. Не успел я ещё спрятать эти аксессуары в мешок, как услышал сухой щелчок и тонкий вскрик Клио. Получившая свой первый ошейник рабыня, смотрела на владельца.

— Она неплохо танцует танец поводка, не так ли? — заметил я.

— У меня она будет делать это ещё лучше, — мрачно заверил меня покупатель.

Клио быстро склонила голову, и, без какого-либо требования, поцеловала его ноги.

— Эй, а как насчёт поделиться, — забеспокоился один из мужчин.

— Пусть она станцует ещё, — призвал другой, — и без поводка.

— Пустить её по рукам, — предложил третий, — всем по очереди.

— Она моя, — объявил высокий парень.

— А мы — твои товарищи по оружию, — напомнил четвёртый.

— Верно! — поддержал его пятый.

— Не волнуйтесь, парни, — опомнился высокий. — Конечно, я поделюсь рабыней и моей удачей со всеми вами, просто не забывайте, что в конечном итоге, она принадлежит мне одному, и что это моя собственность.

Теперь все мужчины, напрочь забыв обо мне, столпились вокруг Клио. Я даже едва мог разглядеть её за их спинами. Даже часовой с низкой деревянной платформы, возвышавшейся над укреплением, оставил свой пост, и поддавшись всеобщему ажиотажу, присоединился к ним.

Я, оставаясь незамеченным, отступил в ближайшую сапу, и через мгновение, повернулся и поспешил к стенам. Местами траншея была прикрыта настилом, который защищал рабочих и солдат. Не прошло и ена, как я добрался до конца прохода, оказавшись ярдах в двадцати от стены. Здесь всё было завалено валунами, вероятно сброшенными со стены. Некоторые встретились мне ещё в сапе, оказавшись там, пробив деревянные перекрытия. Когда я, с бешено колотящимся сердцем, появился из траншеи, я тут же принялся размахивать лоскутом белой ткани, которая на Горе, как и на Земле, является сигналом перемирия.