Барон снова погрузился в составление приказа о назначении: новоиспеченного генерала отправляли в Португалию.

— Господин барон…

— Отнесите, говорю вам.

— Есть вопрос.

— Какой же? — спросил барон, отрываясь от документа.

— Вы считаете, что намеки на происшествия на Смоленской дороге необходимы?

— Нет, конечно!

— Я могу вычеркнуть?

— Разумеется.

— И вот…

— Ну что еще?

— В тексте не хватает положительных фактов.

— Если вы находите что-либо положительное, добавьте для украшения.

— Мне необходимо ваше согласие.

Барон взял в руки документ, а Себастьян, стоя рядом с ним, предложил несколько уточнений:

— После «пожары полностью прекратились», почему не добавить «мы каждый день обнаруживаем склады с сахаром, мехами, сукном»…

— Но не с мясом.

— Нет, но это будет напечатано в «Мониторе»; лучше, чтобы информация была утешительной. Посмотрите, здесь тоже, после «основная часть армии расквартирована в Москве»…

— Что я должен здесь увидеть, господин Рок?

— В том же позитивном духе, я бы добавил «где она восстанавливает свои силы».

— Хорошо, добавьте.

— А молодой человек прав.

То был император. Он неслышно вошел в комнату и слышал их разговор. Секретарь и его помощник встали.

— Берегитесь этого юноши, Фен, он хорошо соображает. А где Меневаль?

— В постели с малярией, сир.

— А как зовут юношу?

— Себастьян Рок, сир. Он мой старший служащий, поскольку у него хороший стиль письма.

— Мы могли бы, пожалуй, использовать его в Карнавале. Что вы об этом думаете, Фен?

— Он действительно образован…

В особняке Карнавале службы цензуры перерабатывали театральные пьесы, которые получали разрешение на постановку. Как Писистрат в Афинах заставлял переписывать песни Гомера, так образованные чиновники вырезали из «Аталии» далекие, но неприятные для его величества намеки; они лишали классиков остроты ради спокойствия империи, подыскивали новое место действия для слишком осовремененных комедии.

Себастьян зарделся от счастья, и чтобы сдержать дрожь в руках, сложил их вместе. Наполеон спросил:

— Вы любите театр?

— В Париже, сир, я ходил в театр так часто, насколько мне это позволяла служба в Военном министерстве.

— Вы смогли бы пересмотреть трагедию?

— Да, сир.

— И вытравить у классиков сцены и слова с двойным смыслом, в которых зритель способен увидеть намек на империю и своего императора?

— Смог бы, сир.

— Если бы вам предложили пьесу о Карле VI, как бы вы поступили?

— Плохо, сир. Очень плохо.

— Объяснитесь.

— В этом случае и изменять ничего не надо, ибо сюжет сам по себе вреден.

— Продолжайте.

— Нельзя показывать на сцене сумасшедшего короля.

— Брависсимо! И вы смогли бы добавить что-нибудь из античной литературы в современную пьесу?

— Думаю, что смог бы, сир. Я знаком с произведениями греческих и римских авторов.

— Фен, когда вернемся в Париж, представьте вашего писаря барону де Поммерою. Ему позарез нужны помощники. И не стройте кислой физиономии! Вы найдете другого секретаря, способного переписывать ваши заметки.

Чтобы продемонстрировать кому-нибудь свое удовлетворение, император имел привычку больно драть отличившегося за ухо, либо ласково награждал увесистой затрещиной. Себастьян, к своей радости, удостоился императорской оплеухи, которая стоила дороже ордена.

— Дюрталь, разведать мост!

Драгун спешился и стал медленно продвигаться по длинному узкому мостику, перекинутому через глубокий овраг. Он, согласно инструкции, держал уздечку между большим и указательным пальцами, чтобы в случае падения конь не потянул его за собой. Остальные наблюдали за ним.

Д’Эрбини вместе с тридцатью конниками направился к югу от Москвы на поиски деревень. Шутка инспектора Пуассонара задела капитана за живое, и он дал себе слово пригнать стадо. Они вышли из Москвы до рассвета, под дождем, набив сапоги соломой, так как по ночам уже начались заморозки. Они были в пути уже четыре часа, дождь прекратился, но резкий порывистый ветер раздувал промокшие плащи и султаны на киверах драгун.

На другой стороне оврага показались законопаченные мхом бревенчатые избы, над соломенными крышами которых низко стелился дым. Крестьяне разводили огонь, они не убежали; выходит, у них были продукты, фураж и, возможно, скот.