Хотя раньше император не видел никого и ничего, кроме своей гвардии, он начал осознавать плачевное состояние войска, которое вел на запад. Войдя в дом, где уже была расставлена походная мебель, он сел на раскладной стул, однако не стал рассматривать развернутые на столе карты. Констан зажег лампу.

— Бертье? — обратился к начальнику штаба император. — Бертье, как нам выбраться отсюда?

Слезы текли по его щекам, и он даже не пытался вытереть их. Вместо начальника штаба ответил Мюрат, который, чтобы согреться, переминался с ноги на ногу:

— С эскортом поляков, поскольку они знают эти места. Мы двинемся вверх по Березине на север и через пять дней будем в Вильно.

— А армия?

— Она будет отвлекать внимание русских.

Император покачал головой. Ему было не по душе такое предложение.

— Сир, — вступил в разговор Бертье, — вы не раз выражали мысль, что были бы полезнее для армии в Париже, нежели находясь при ней.

— Но не раньше, чем она переправится через эту злополучную реку!

— Здесь это невозможно. На противоположном берегу полно казаков. Кутузов владеет обстановкой, и на вершинах холмов скоро появятся русские пушки. И даже если мы восстановим мост, это не решит всех проблем. Потребуется много времени, чтобы все переправились на другой берег.

— Я же просил, чтобы нашли броды!

— Мы выполнили ваше распоряжение, сир.

— Где? Покажите.

Бертье рассказал, что поляки Виктора поймали крестьянскую лошадь. Животное было мокрым по брюхо; по всему выходило, что оно где-то перешло реку. Разыскали хозяина лошади, и он показал брод.

— Это вверх по течению напротив вот этой деревни, — сказал Бертье, вкалывая в карту булавку.

— Сделайте все необходимое, разберите деревню по бревнышку, соберите материалы, чтобы построить, по меньшей мере, два моста. И чтобы уже завтра понтонеры и саперы работали там, где наименьшая глубина.

Когда штабные офицеры уже собрались расходиться, император внес уточнение:

— Сделаем вид, что мы надолго остаемся в Борисове. Пусть их шпионы думают, что мы намерены ремонтировать старый мост.

Оставшись один, Наполеон уткнулся носом в карту и по буквам прочитал название деревни — Студянка.

— Господин Констан, принесите мне Вольтера!

Камердинер достал огня из печи и зажег еще несколько свеч, затем достал требуемый томик из длинного ящичка красного дерева, в котором хранились книги императора. Наполеон пролистал его и остановился на не раз перечитанной главе. Именно в Студянке Карл XII переправлялся через Березину. У него не было известий из Швеции, как и у Наполеона из Франции, и его армия тоже разваливалась. Император еще раз сравнил две схожие ситуации, которые разделяло столетие. Вольтер писал о шведах то, что он мог бы написать об остатках Великой армии: «У кавалеристов не было сапог, пехотинцы были разуты и почти раздеты. Они, как могли, шили себе обувь из шкур животных; часто у них не было хлеба. Из-за нехватки лошадей они вынуждены были затопить в болотах и реках почти все пушки…» Император захлопнул книгу, будто дальнейший контакт с ней мог навести на него порчу. Его рука скользнула под жилет: он убедился, что мешочек с ядом, приготовленным доктором Юваном, на месте.

Главный штаб и гвардия расположились в имении князя Радзивилла, в одном лье от Березины. На фермах поместья нашелся фураж, говядина и сушеные овощи. Вооруженные гренадеры охраняли эти сокровища, приберегая их для себя, и не пропускали на фермы посторонних. Другим воинским подразделениям, потоку отставших солдат и гражданских беженцев не оставалось ничего другого, кроме как выкручиваться самостоятельно, хотя они могли выклянчить кое-какую верхнюю одежду и немного муки у интендантов Удино и Виктора, получавших припасы со складов в Литве. Поэтому часовые стали гнать прочь невысокого бородача с кругами под глазами, выряженного в красную шляпу и шубу с горностаевым воротником. Заметив на воротах гвардейский флаг, тот вышел из проходившей мимо колонны штатских и решительно направился к часовым.

— Проваливай! Здесь тебе делать нечего!

— Гвардейские драгуны…

— С такими отвислыми щеками ты в драгунах?

— Я этого не говорил. Я всего лишь хотел узнать, остановились ли здесь гвардейские драгуны.

— Здесь стоят только гвардейцы и никто другой.

— В таком случае вы должны пропустить меня.

— Тебе же было сказано — проваливай!

— Я слуга капитана д’Эрбини.

— У этого капитана дурной вкус.

— Но вы проверьте!

Капрал, командовавший часовыми, пожал плечами, однако приказал одному из гренадеров:

— Узнай, существует ли некий капитан Дерини.

— Д’Эрбини! Бригада генерала Сент-Сюльписа.

— Если ты, парень, наплел нам, то тебя ждет взбучка.

— А если нет, то капитан может намять бока вам.

Гренадер вскоре вернулся в сопровождении рослого драгуна в туркменской шапке, которого Полен узнал не сразу. К счастью, это был кавалерист Шантелув; он подтвердил личность слуги, и Полен вновь обрел хозяина.

Бригада д’Эрбини расположилась в одном из строений фермы, и капитан, лежа на чистой соломе, отдыхал. Когда Полен сбросил на пол свой мешок, капитан по привычке осыпал его бранью:

— Ты где шлялся, прохвост?

— Я не знал, где искать вас, господин капитан, и был вынужден бежать из Красного вместе с другими…

— Шантелув!

— Да, господин капитан?

— Дай чечевицы этому придурку.

В бригаде, сократившейся по численности до эскадрона, те немногие драгуны, что сохранили лошадей, чистили их скребницей. Полен отъедался, а капитан с открытыми глазами лежал, вытянувшись, на соломе.

Спустя некоторое время послышалась барабанная дробь, и д’Эрбини поднялся на ноги. По двору, залитому лунным светом, от одного строения фермы к другому бегали штабные офицеры и поднимали гвардейцев по тревоге. Полковник, закутанный в плащ, осветил фонарем лицо д’Эрбини и передал ему приказ выступать к Студянке для укрепления второго корпуса Удино.