Затем настала очередь ее собственной одежды. За последние месяцы ее гардероб приобрел исключительно тропический уклон. Все эти майки и шорты ей тоже вряд ли понадобятся в Лондоне.

— К тому же ты не сможешь содержать себя и ребенка, — продолжал он. — На те гроши, которые тебе заплатит Национальная служба здравоохранения. Даже бедняки из Санни Вью имеют больше тебя за счет пособий и фондов, и они будут смотреть на тебя свысока!

«Как-нибудь проживем, — думала она. — Я достаточно квалифицированный специалист, и у меня есть семья, и мы как-нибудь проживем. Правда, не знаю, как именно».

Но рассказывать о своих сомнениях Кирку Меган не собиралась. Просто в этом не было потребности. В расставании всегда есть нечто болезненное, щемящее и тоскливое, но все равно она приняла правильное решение. И больше не чувствовала необходимости ему что-то объяснять.

— Неужели ты променяешь здешнюю жизнь на полную беспросветность твоего Лондона? — Он уже начал кричать. — Променяешь солнце и пляж на эти жуткие серые улицы, на вечный дождь, на станции метро?

Она сможет оставить позади очень многое. Стоило ей принять решение о том, что она не потащит с собой лишний багаж, и ее тут же посетило чувство блаженного освобождения. От всех этих летних вещей. И от купальников. И от этого человека.

— Мы с тобой не занимались сексом месяцами. — Теперь он сбросил маску бравады. — Мы с тобой, Меган, стали парой на основании того единственного случая, который нас свел на куче пальто. Я очень сожалею. Я, правда, очень сожалею! Но, поверь мне, я просто соскучился по человеческой близости. Ты можешь это понять, или нет? Некоторые люди могут обойтись без этого. А некоторые люди не могут! Она шведка, ей двадцать лет, и она виляла передо мной хвостом. Что, по-твоему, я еще должен был делать?

Меган захлопнула последний чемодан. Многие из купленных здесь вещей ей в будущем не понадобятся. Они с дочерью полетят налегке. Так будет лучше. Она повернулась к нему лицом и все же попыталась кое-что объяснить:

— Я считаю: чтобы жить вместе, надо любить друг друга. Ты неплохой парень, и, несмотря на свою шведку, поддерживал нас обеих. Но во всем этом было что-то неправильное, причем неправильное с самого начала. Потому что если двое желают завести ребенка, то хорошо бы им для начала полюбить друг друга.

После этих слов Меган спустилась вниз, где ее уже ожидала няня с ребенком на руках.

— Как твои дела? — спросил Джек Джуэлл. — Все в порядке?

Что Кэт могла ответить на это? Что единственные штаны, в которые она теперь может втиснуться, скорей напоминают цирковой шатер? Или что у нее такие запоры, что иногда ей кажется, будто у нее в заднице затычка? Или что у нее есть некоторые беспокойства относительно вагинальных выделений? Отцу о таких вещах не говорят.

— Все нормально, — ответила она.

— Без дураков? Что-то у тебя усталый вид.

— Стоит мне лечь, как ребенок начинает выделывать необыкновенные антраша. — Она улыбнулась. — Но со мной действительно все в порядке. И с ребенком. Все у нас идет отлично.

Джек прошел в квартиру и поставил на пол сумки с новой детской одеждой. Они открыли их вместе и вместе смеялись, глядя на крошечные, почти кукольные вещички взрослого покроя, вроде джинсовой курточки, расшитой хипповыми цветами, или белых спортивных штанишек, или штанишек камуфляжной расцветки. Кэт с Джеком чувствовали, как их сердца наполняются радостью. Момент был такой трогательный, что они бы с удовольствием разделили его с кем-то еще.

— Ты нормально себя чувствуешь, дорогая? — Джек передал дочери носовой платок. На его красивом лице появилось выражение озабоченности.

«Мне кажется, или отец единственный человек в мире, кто еще носит с собой носовой платок?» — подумала Кэт. Посмотрите на него, одет в блейзер и галстук! Она почувствовала к нему необыкновенную любовь и благодарность за то, что для ни к чему не обязывающего визита к родной дочери он оделся так формально и строго.

— Ты очень красивый, па. Как всегда.

Джек провел рукой по своему шелковому галстуку.

— Ханна пытается приучить меня к более свободному стилю. Чтобы я одевался, как… — Он указал на лежащую перед ними забавную детскую одежду. — Может, дети преподадут мне пару уроков.

— А мне нравится, как ты одеваешься, — сказала Кэт. — Единственный англичанин, кто ни разу в жизни не надевал на голову бейсбольной кепки.

Джек театрально поморщился.

— Терпеть не могу эту штуку. В ней я выгляжу как дедушка Эминема.

Кэт рассмеялась. Ей всегда нравилось, что Джек Джуэлл одевается, как Генрих VIII, но в нужный момент всегда может ввернуть какое-нибудь современное имечко.