– Пошли, - я резко меняю курс, сворачивая вбок с оживленного тротуара и ведя ее за руку за собой.

Боковая улица, отходящая от окраины площади подобно звездчатому лучу, ведет изломами и поворотами переулков, зажатых между однообразных коричневых домовых стен, и остается только надеяться, что именно та, по которой следуем мы, - сквозная.

...Сзади доносятся торопливые шаги, переходящие в ускоряющийся бег, в то время как от ворот подворотни впереди отделяется тенью знакомая в очертаниях широкоплечая заросшая фигура в буро-зеленом пальто.

Попали.

Попались...

– Стоять на месте!
– Звягинцев, свалившийся словно из ниоткуда, останавливает в десятке метров позади нас, перекрывая собой путь к отступлению из переулка. Слова рвутся из груди вместе с обрывистым дыханием, он весь выглядит запыхавшимся, словно бежал за нами все то время, что ехал автобус, хотя я понимаю, что такое невозможно. Но он выглядит довольным - еще более довольным от того, что сумел загнать нас двоих в мышеловку.

Дина жмется все ближе, стискивая в ладонях мои пальцы практически до боли, а я стараюсь отодвинуть ее за спину, хотя преследователи с обеих сторон.

– Отойди от Затерянной!
– переводя дыхание, снова благоразумно произносит Андрей, но в выражении его лица я не вижу ни понимания, ни сочувствия. Лишь требовательную холодность. Привычную жестокость бесчувственного человека.
– Дай сделать работу без лишнего марательства...

Я все еще недоумеваю, я все еще не могу понять, когда они успели все просчитать. Как предугадали все, смогли выследить нас здесь вдвоем. Каким образом? Каким?..

– ...Как?!.
– сам мой голос кажется мне в это мгновение полным замешательства. Растерянным. Смятенным.

И Звягинцев явно наслаждается этим, потому что на его губах вдруг расцветает самодовольная ухмылка:

– Добрые люди помогли добраться... Подвезли...

Я не понимаю, как они смогли предугадать все: дорогу, маршрут, конкретно этот переулок, - но не могу простить себе одного - просчета.

Эти двое ВСЕГДА действуют в тандеме...

– ...Сны умнее, чем тебе кажется, Антон, - грузный, обманчиво неповоротливый человек - по-видимому, постоянный напарник Звягинцева, - чьего имени я не знаю, хотя самого видел достаточное количество раз, подает голос со своего места, оставаясь при этом по-прежнему неподвижным. Гулкие басы разлетаются по переулку эхом, отражаясь о стены домовых фасадов.
– Думаешь, ты сам ее сюда привел?.. Нет, это ОНА тебя провела, Антон. В любом смысле сказанного провела...
– суровый голос смягчается до почти отеческого наставительного укора, полного усталости.

В лицах их обоих я замечаю это - раздражение и усталость. Им хочется закончить начатое как можно быстрее и уйти. Куда угодно: отдыхать, пить пиво с друзьями, расслабляясь перед грядущими выходными и наступающими праздниками, смотреть телевизор. Оба не вспомнят случившегося здесь, в глухой подворотне, уже через несколько часов. Да и не захотят вспомнить.

Того, что для кого-то эти не наступившие еще праздники окажутся последними...

"Сны тянутся к людям. Неосознанно. Их привлекают оживленные места. Свет, тепло, чужие безоружные взгляды - все это дает жизнь, то самое, чего потерянным душам так отчаянно не хватает..."

– Поэтому не делай глупостей.

Этот второй не двигается с места и сам весь выглядит ненарочито спокойным, но подобная ненарочитость на самом деле - лишь уловка. Можно попасться. Можно поверить.

Но никому не известно, что тогда из этого выйдет...

Краем глаза я замечаю, как огненно-красный Звягинцев медленно отводит назад руку...

...Метательный нож появляется словно из ниоткуда, из незаметной поверхностным взглядом скрытой прорези в ткани одежды, скомканным всполохом надрезав ночное пространство по шву. Я резко отклоняюсь назад и вбок, и лезвие проскальзывает мимо, пронзительно тараня воздух, и гулко ударяется в бетонную колонну ворот, выбивая воронку и столп усеченных крошек. Знакомая техника, родная. Только моя куртка, нашпигованная металлом, осталась сейчас дома, валяться на полу спальни.

Позади коротко и испуганно вскрикивает Дина; звонкий крик взметается в стылый морозный воздух, под крыши близких домов, отскакивая от стен и множась рикошетом в гипнотизирующей сини далекого неба, путаясь в антеннах и проводах.

Второй безопасник делает короткий шаг навстречу, но Андрей внезапно рявкает: "Я сам!" - и уже ко мне:

– Чего ты добиваешься, Крайности? Она...
– резкий кивок в сторону Дины, - всего лишь проекция в данном мире. Энергетический манекен, принявший образ прежнего тела... Эта девушка давно мертва!

– Души не могут быть мертвыми, - я чувствую, как цепенею. Не от страха - от этих произнесенных его слов, но не могу отступить. На этот раз точно не имею права...

– Да. Но зато они умеют УБИВАТЬ... Она все равно когда-нибудь убьет. Все. Рав-но. И тогда у нее не останется шансов против уничтожения. Никаких. Но ты хочешь для начала поплатиться за это человеческой безвинной жизнью?!
– лицо Звягинцева полыхает праведным гневом, готовым спалить меня самого дотла. Но больше искажается все равно от нетерпения, злобы и раздражения собственной неудачей; я вижу, как он снова медленно отводит назад правую руку, напрягая пальцы...