Мири Асад наведался, чтобы рассказать Пошшобиби некоторые важные новости, а заодно и кое-какие придворные сплетни.

Он начал неторопливо:

— Вот уж верно говорят: вели дураку принести тюбетейку, он принесет голову вместе с тюбетейкой. — Мири Асад нахмурил брови. Верховный судья, муфтий и раис засучили рукава рвения и принялись за дело. Если таким служакам приказать истребить человеческое семя, через три дня в мире не останется ни одного человека. Если вовремя не остановить, так они не только джадидов, но и самих себя перережут. Нельзя же так… Не зря сказано: дали топор рубить, а он на мечеть замахивается.

— Что ты там говоришь? — перебила его Пошшобиби.

Поняв, что старуха его не слушала, Мири Асад обиделся и замолчал.

— Да ты скажи, что случилось? Ну, что молчишь?

— Все только одними джадидами заняты, хватаем их, убиваем, а не видим, что под самым носом разгуливают большевики, — в сердцах сказал Мири Асад. — Вот увидите: не сегодня завтра большевики поднимут восстание в Бухаре, на самом Регистане.

— Да пусть они провалятся! Что джадиды, что большевики, всех их надо уничтожить. Фасоль не лучше репы. Но сдается мне, что и у тебя душа болит за этих проклятых джадидов…

— Я так и думал… Попробуй раскрыть рот, сказать правду, как тебя сразу запишут в джадиды.

— А ты и не открывай рта, у нас без тебя много таких, у которых не закрывается рот. — И прибавила уже мягче: — Ты лучше расскажи, что делается в стране, какие настроения в провинции. Там спокойно?

— Повсюду мир и благоденствие. Ваши верные подданные возносят благодарственные молитвы во здравие его высочества, — ответил Мири Асад, решив, что Пошшобиби явно не в духе и открыть ей истину ему все равно не удастся.

— Это нам все говорят. Как дела в Кагане? Послал ли нам белый царь людей, или нет?

— Сказать честно — боюсь, вы на меня рассердитесь.

— Ну, это не страшно. Я на тебя рассержусь, я же тебя и помилую, это в моей власти… Говори, я не рассержусь за правду.

— Тогда слушайте, — решился Мири Асад. — Вас обманывают, нельзя больше надеяться на белого царя. И его самого, и всех его приближенных уже нет — их убили большевики. В Кагане власть тоже захватили большевики.

— О господи, прости грехи мои, — запричитала вконец испуганная мать эмира.

Пришли последние времена. Эти большевики, верно, и есть страшные яджудж-маджуджи. Иди, иди сейчас же к кушбеги и начальникам и прикажи послать наших верных сынов на Каган. Пусть хватают большевиков и всем им рубят головы.

Мири Асад почтительно поклонился и вышел. Пошшобиби приказала поднять занавес, в комнату вошла Оймулло.

— Заходи, заходи, Оймулло-джан, — приветливо встретила ее Пошшобиби. — Сыграй что-нибудь, дорогая, развей тоску. Девушки, — кликнула она служанок, — позовите тетушку караулбеги, пусть придет ко мне.

Тетушка караулбеги вошла, низко кланяясь, прижимая руки к груди. Оймулло взяла танбур, подвинтила колки, натянула струны. Потом тронула их и долго прислушивалась к нежному, дребезжащему звуку. Стало тихо. Наконец разом затрепетали струны, комнату заполнила тоскливая мелодия Слезы. Но грустная музыка только рассердила и без того расстроенную старуху.

— Хватит! — грубо оборвала она музыкантшу. — Спой газель.

Этот окрик обидел Оймулло, она сжала руками танбур, но ослушаться не посмела. Она стала петь газель, но Пошшобиби снова прервала ее.

— Как тяжело на сердце, — повернулась она к тетушке караулбеги, — не знаю, что со мной. Болит сердце, так болит…

— Господь бог бережет его высочество, — почтительно сказала тетушка караулбеги. — Не тревожьте свое сердце лишними заботами. Ведь его высочество эмир, и его преданные слуги не дадут в обиду нашу страну. Даст бог, все будет хорошо… Пусть лучше Оймулло почитает вам из Четырех дервишей. Раньше говорили, что у того, кто в дни бедствий и трестей будет читать Четыре дервиша и откроет сердце свое для истории этой благородной книги, исполнятся все его желания.

— Ну что ж, почитай, Оймулло.

Взяв из ниши книгу, Оймулло начала читать. Но изящный рассказ как шах страдал из-за отсутствия наследника, не увлек мать эмира. Довольно, хватит! — прервала она чтицу. — Мне сейчас не до книг тетушка, пришли-ка мне начальника войск. А если его нет, то передай кушбеги, чтобы он приказал немедленно уничтожить всех, всех русских, всех неверных. И пусть мне сразу доложат, как мое приказание будет выполнено.

Тетушка караулбеги была беззаветно предана матери эмира, ее считали правой рукой Пошшобиби. Но сейчас даже она была не очень уверена в том, что приказание ее госпожи будет выполнено. Тем не менее она немедленно отправилась во внешний двор, размышляя, как бы лучше исполнить поручение.