— Ерунда! — бросил Исмаил Эфенди.

— Он немного рехнулся, столько времени сидит здесь, — сказал Мах-дум. — Я хотел тебе сказать, что…

— Пеки, — прервал его Эфенди, — пеки, может, я и рехнулся немного, как он изволит выражаться, но ясно же, что сам он действительно сошел с ума. — И он обратился к Махдуму: — Я вам все время твержу, что вы напрасно так боитесь. До сих пор ничего не случилось, и ничего не случится и впредь. Ясно же, его высочество и муллы хватают сторонников большевиков и тех, кто поддерживает русских. Но ведь все знают, что мы с вами никогда не поддерживали большевиков. Ясно же…

— Поддерживали, не поддерживали — какая разница? Кто в этом будет разбираться? Попадете к муллам в лапы, они вас быстрехонько потащат в Арк…

— Пеки, ну и что? Я там скажу… ясно же…

— Да бросьте вы говорить глупости! — рассердился Махдум. — Станут вас там слушать, как же! Там суд один. — Он поднял руку и жестом показал, как там отрезают головы. — Я вовсе не желаю погибать из-за вас. Я прошу тебя, Асо, возьми этого человека и уведи его куда-нибудь в безопасное место! Ты, во всяком случае…

— Пеки, — опять прервал его Эфенди. — Так вот как вы теперь заговорили? Значит, из-за меня вас убьют? Ну что же, если так, то ясно же, что я…

— Ясно же, ясно же! Надоело! — прикрикнул на него Махдум. — Выслушайте, что я говорю. Я вам дам паранджу, и вы выйдете вместе с Асо. Он найдет место, где вы сможете укрыться.

Асо, который сам еще ничего не решил, молча слушал перебранку друзей.

Но Эфенди это предложение оскорбило. Он встал, надел чалму и спокойно направился к двери.

— Я нахожусь под защитой его высочества. Если вам неприятно мое присутствие, я уйду. Мне никакой Асо не нужен. Сам дорогу найду.

— Вы делаете ошибку, — сказал ему Махдум.

— Ясно же… — ответил Эфенди и стал спускаться с лестницы…

Асо и Махдум несколько минут молча смотрели ему вслед. Но когда Эфенди спустился с лестницы, Махдум повернулся к Асо и быстро сказал:

— Пойди, пожалуйста, за ним, выясни, что там будет. Только смотри, обо мне ни слова.

— Хорошо, — коротко ответил Асо и вышел из дома.

Эфенди шагал решительно, ни от кого не прячась, по направлению к главной улице. Асо с пустым бурдюком на спине пошел за ним следом.

Исмаил Эфенди проходил мимо мечети, когда ему навстречу вышел мулла в огромной белой чалме. Низко поклонившись мулле, Эфенди прошел было мимо, но тот задержал его:

— Постойте, постойте. Ваше лицо мне кажется знакомым.

— Да, да, — растерялся Исмаил Эфенди, — я ваш покорный слуга Исмаил.

— Ах, ты Исмаил! — угрожающе произнес мулла. — Неверный Исмаил Эфенди. Так ты, оказывается, еще жив?

— Великий аллах, что вы говорите? — дрожащим голосом пролепетал Исмаил. — Я правоверный мусульманин.

— Ах ты джадид проклятый, безбожник! — закричал мулла и бросился на Эфенди.

На его крик сбежались муллы, студенты медресе и просто прохожие. Скоро Эфенди лежал на земле, избиваемый разъяренной толпой. Его бы забили до смерти, но толпу удержал все тот же мулла:

— Подождите, братья, не убивайте его. Его надо отвести в Арк, там он получит по заслугам.

И толпа потащила окровавленного и избитого Эфенди в Арк. Вернувшись домой, Асо рассказал Хайдаркулу о бесславном конце Эфенди.

— Да, все это результат слепой веры джадидов в благородство его высочества, — сказал Хайдаркул. — Но среди них есть и нужные нам люди, надо их спасти.

— Я сделаю все, что прикажете, — ответил Асо.

— Не печалься. — Хайдаркул похлопал Асо по плечу. — Ночь не может быть вечной, наступит и ясный день.

Весенним утром 1918 года на центральных улицах Бухары, особенно на тех, которые идут от Самаркандских ворот к Регистану, было людно и шумно. Шли учащиеся медресе, ишаны, баи, муллы, торговцы, повсюду виднелись головы в белых чалмах. На площади Регистан негде было упасть иголке, даже крыши медресе Дарушшифа и мечети Иоянда были усыпаны людьми. С утра ждали приезда эмира.

Не раз уже на площади появлялись всадники, посвистом нагаек разгоняя людей и громко возвещая:

— Дорогу, дорогу! Его высочество эмир едут, его высочество эмир!

Человеческое море колыхалось, головы поворачивались к дороге. Толпа глухо гудела, медленно расступалась. Но проходили минуты, а эмира не было видно.

Приближался полдень, а эмир так еще и не появился. То и дело по площади проезжали военачальники. Спешившись у мощеного подъезда, они поднимались к воротам Арка, где уже собралось много вельмож в белых чалмах, с золотыми поясами.