– Чем пахнет? – Чарли глядел с лёгкой насмешкой.

– Счастьем.

***

– Пабло, тот официант, сказал, что здесь творится всякая чертовщина, – внезапно произнёс Чарли, подхватывая чемоданы. – Появляется призрачная женщина в белых одеждах, огни мелькают…

Я фыркнула и молча поспешила за мужем. Смешно! Суеверие искажает вполне понятные вещи, представляя их страшными и таинственными. Конечно, небольшой остров у берега манит и исследователей, и влюблённых, желающих уединиться, и просто людей желающих хорошо провести время, нарушив однообразие отдыха в небольшом городке. В жару большинство предпочитает светлое, а ночь съедает цвета. И, естественно, в темноте без фонаря здесь ходить опасно.

Кроссовки приминали траву, тяжёлая сумка привычно оттягивала плечо, ветер толкал в спину и волосы, собранные в хвост, били по щеке. Всё было таким ощутимо материальным… Тропа, ведущая к дому, почти терялась в траве, свидетельствуя, что люди здесь появляются нечасто, но всё же бывают.

Закрытые жалюзи делали дом мрачным и неприветливым, Чарли оставил вещи на крыльце, распахнул створку двери и шагнул в темноту, подсвечивая себе айфоном. Я, охваченная внезапной робостью, старалась не отставать. После солнечного дня темнота в доме казалась кромешной, полоса света из двери лишь углубляла её. Пылинки в ней не танцевали, как это принято говорить, а буквально толклись, распихивая друг друга. Я не обольщалась: уборки здесь не на один день. В блуждающем пятне света от моего мобильника возникали лишь отдельные вещи, очертания комнаты терялись в темноте. Не сильный, но стойкий запах сырости въелся в стены, обшитые деревянными панелями. От пола, вымощенного плиткой, тянуло холодом. Сразу захотелось развернуться и уехать.

– Попробую открыть окна, – пробормотал муж.

– Чарли, что это за лестница?

Он не ответил, и я, ведомая жадным исследовательским интересом, решила посмотреть сама. Прямоугольник света наверху подогрел энтузиазм, и я поднялась на второй этаж по узким каменным ступеням.

Наверху не было промозглости первого этажа, вероятно потому, что одно из окон оказалось разбитым, и свежий бриз гулял по комнате, пузырём раздувая тюль в пятнах плесени. На какой-то миг мне показалось, что он принял форму женской фигуры, мягко огибая тонкий стан и повторяя очертания широкой юбки. Дыхание пресеклось, и хотя в следующий момент ткань бесформенным облаком взвилась и вновь опала, я замерла в дверях, с ужасом разглядывая это беспорядочное колыхание и жадно глотая воздух.

Не подозревала в себе такой впечатлительности и богатого воображения! Мысленно выругала себя и бегло огляделась, хотя взгляд по-прежнему, как магнитом, притягивало к колышущемуся тюлю. Почти пусто: белые потолок и стены, лишь понизу декорированные темными древесными панелями. Металлическая кровать без матраса – с коваными спинками, шкаф в углу и комод у стены – тёмного дерева, старые и тяжёлые.

Я решительно направилась к окну, уловила движение большой фигуры сбоку, на краю поля зрения, и, еле удержав вопль ужаса, повернулась. Зеркало, всего лишь зеркало в массивной чёрной раме…

Подошла к нему и взглянула в лицо испуганной незнакомки, бледной и черноглазой, которая почему-то была одета в мою одежду. Коснулась холодной поверхности рукой, соединив с ней ладони. Это прикосновение словно сбросило наваждение: лицо напротив неуловимо изменилось, и я, наконец, узнала себя. Пристально вгляделась в отражение, с любопытством изучая, будто заметила в первый раз. Сердце бешено колотилось, и я прижала кулак к груди, будто этот беспомощный жест мог утишить бешеное биение. Глаза уже приобрели нормальный цвет. Как я могла увидеть пугающую дикую красоту в собственных совершенно заурядных чертах? Пепельно-русые волосы стянуты неровно, неряшливо, зрачки ореховых глаз ещё расширены. Слышала, что так бывает от испуга, но это всегда казалось художественным преувеличением.

Шагнула назад, окинула придирчивым взглядом всю фигуру. В белой хлопковой блузе и длинной расклёшенной салатовой юбке я выглядела тонкой и воздушной. Хмыкнула: и впрямь эльф, только острых ушей не хватает.

Особо сильный порыв ветра взметнул белое за моим плечом. Я обернулась, затравлено оглядела комнату. На запылённом полу перекатывались сухие листья. В углу лежало что-то…

Я подошла. Кучка перьев, тонкие косточки – трупик чайки истлел.

Не думала, что всё будет выглядеть настолько плохо. Зачем меня сюда понесло? Не девчонка, чтобы искать романтику по заброшкам. Что делать в этой дыре?

Еле сдерживая тошноту, решительно направилась к окну, собрала тюль и рванула на себя, опасливо косясь на карниз. Он удержался, ветхая ткань оборвалась почти полностью, оставив сверху лишь узкую бахрому.

Проверила жалюзи – они не закрывались, что-то заело. Окно выходило в сторону берега, близость которого меня тоже разочаровала. Широкая полоса воды казалась рекой. Я плохо определяю расстояния, но решила, что здесь и километра не будет. Вид скал, поросших негустым лесом, вселил в душу обеспокоенность. Слишком неуютно.

Заглянула в приоткрытую дверь. На крутую винтовую лестницу, забитую мебельными обломками, свет попадал через узкое стрельчатое окно, похожее на бойницу. Ламп я не заметила. Темновато.

За спиной раздался шорох, я стиснула пальцы, перебарывая панику, с трудом перевела дыхание и негромко сказала:

– Чарли, но ведь здесь невозможно жить.

Он не ответил. Я обернулась – пусто. Послышалось?

Петли проржавели, дверь не закрывалась. С досадой прикусила нижнюю губу и отправилась разыскивать мужа.