– Можно мне уже снять повязку? – нетерпеливо спросила Мати.

– Ну, давай, – Фудо нежно коснулся губами сзади её шеи и развязал девушке глаза.

– Охх, – вырвалось у Мати. Она стояла посреди такой роскошной комнаты, что невольно перехватило дыхание. Розовые, голубые и светло-зеленые длинные свечи в золотой оправе были расставлены по всему номеру. Тяжелые бордовые шторы были задернуты, и в комнате царил полумрак. У стены находилась огромная кровать, усыпанная лепестками белых и красных роз. А в центре стоял столик, накрытый на двоих.

– Это… это, – Мати улыбалась так счастливо, что Фудо уверился в том, что вот это – и есть самый главный подарок для него самого.

– Ещё не все, – закончил он за неё фразу.

– Фудо, – Мати повернулась к нему. Он вручил ей огромный букет из семнадцати белых роз, – о Духи, спасибо тебе, – она нежно и мягко поцеловала его.

– Пойдем, – он взял её за руку и подвел к столу. На столике лежал бархатный красный футляр средних размеров, – ну, вот и подарок.

– Дух мой, еще один? – воскликнула Мати и рассмеялась.

– Ты стоишь всего на свете, – он раскрыл футляр. Там лежало ожерелье, усыпанное множеством маленьких бриллиантов. Они сверкали так сильно, что слепили глаза.

– Фууудоо, – протянула Мати, удивленно округлив глаза, – я, это…

– Я тебя люблю, Мати.

– Господи, я тебя тоже, – она кинулась ему на шею, – спасибо тебе. Спасибо за эту волшебную сказку, которую ты написал для меня!

– С Днем Рожденья, дорогая, – он улыбнулся и пригласил её к столу. Вечер прошел в романтическо-приятной обстановке, а за ним последовала, естественно, полная страстей и признаний ночь. Мати была счастлива как никогда, и Фудо вместе с ней. Молодые, красивые, богатые и влюбленные – что могло быть прекраснее и лучше в тот момент, чем отдаться друг другу полностью и упасть в водоворот бешеных чувств?

====== «Как сложно уметь чувствовать» ======

Так, так, так... Я её целиком даже не читала, ибо нет времени, я должна ехать на работу. Обещаю потом исправить все ошибки, если что. Вот, собственно, и всё.

День девятнадцатый. Пятница, 5 декабря.

– Анна… Ааань. … Анна!

– М? – та растерянно повернулась.

– Что с тобой? – в который раз спросил Йо.

– Делаю задание, – отозвалась девушка, стеклянными глазами уставившись ровно по диагонали вниз.

– Анна, – Йо устало вздохнул, – наверно тебе надоело, но… может поговорим?

– Йо, мы на уроке, – бросила Киояма.

– Она занята, – уверенно заключил Йо, кинув на всякий случай взгляд назад. Канна терпеливо объясняла Джоко, чем отличаются модальные глаголы от всех остальных и что такое герундий, и как его найти.

– И я тоже.

– Ты написала ровно одно предложение, – Йо кивнул на её листок.

– Угу, – всё так же равнодушно отозвалась Анна, пропуская всё мимо ушей.

– Что ж, ладно, – Йо отвернулся и надел наушники, Киояма никак не прореагировала.

– Ну что ты бесишься? – раздраженно спросил Фудо, когда Рен уже в третий раз быстро порвал листок.

– Перепутал, – сквозь сцепленные зубы процедил Тао.

– Не повод переводить бумагу, – заметил Фудо, – бобрам жрать нечего, а ты вот так…

– Просто заткнись.

– Нет проблем, – примирительно отозвался Монк.

– Джун? – Феникс повернул наконец к ним голову.

– Она самая! – прорычал Рен.

– Ребята, давайте будем тише, – строго сказала Канна.

– Конечно, профессор, – тут же отозвалась Глория, отвесив Фениксу подзатыльник.

– Эй! Это не я орал.

– Я не дотянусь до Тао, – парировала Глория, – хотя еще один подобный вопль, – она сверкнула глазами.

– Ой-ой, мадам капитан выходит на тропу войны, – покачал головой Рен.

– Тихо-тихо, – Феникс развернул Глорию от второй парты, – ох, женщины…

– Кто их только придумал! – тут же подхватил Рен.

– Неужто твоя сестра так зверствует?

– Можно подумать, время соревнований составлял лично я, – саркастично продолжил Рен.

– А ей-то что? – Фудо нахмурил брови.

– Как же! Маска эта их совпадает с нашими играми, и репетиций должно быть больше, и всё такое. А там и Лайсерг, и Нихром, и конечно наш мальчик-универсал!

– Я всё слышу! – не преминул отозваться Хао с последней парты.

– И что же теперь? – спросил Фудо.

– Теперь Джун и Силва будут выяснять, кто сильнее умеет давить на начальство, – пробурчал Рен.

– Ясен пень, у Джун шансов больше, – рассмеялся Хао, – ей-то есть чем давить!

– Мистер Асакура! – Канна быстро приблизилась к его парте, – не могли бы вы хотя бы ограничить ваши шутки рамками приличия?