– Заткнись! – заорал Феникс, — вставай!

– Лайс, отдай, — Глори требовательно протянула руку.

– И не мечтай, Чиссен, — Хао вырвал книжку из рук Дитела.

– Асакура, даже не думай… — тихо сказала Глория.

– Ай, — Хао разорвал блокнот прямо по середине, — кажется, великая тетрадь теряет корону…

– Хао, рви совсем! – заорал Фудо, активно жестикулируя.

– Хватит махать руками! – возмутилась Мари, — мне, между прочим, итак неудобно!

– Да? А я просто как в шоколаде… — съязвил Фудо. Надо заметить, что вся сия сцена проходила под истошные вопли прижатого к полу директора…

– Крибли-крабли… Дальше не помню, — нахмурился Хао, — а, неважно. Короче, Монк, твое желание исполнено! – он в считанные секунды изорвал блокнот в клочья, — та-дам! – и кинул их сверху на Глорию с вытаращенными глазами, — салют не заказывали?

– Молодец! – похвалил Монк, — а теперь… Трей, слезай!!!!!

– Плохо вам что ли? – пробурчал Трей и не думая повиноваться.

– Бля… — выругался Рен благим матом и, проявив чудеса акробатики, вылез неизвестно каким образом из кучи.

– Идиотизм, — заметил Феникс и скинул с себя Хоро. Потом галантно помог подняться обеим девушкам.

– Простите, профессор, — без тени сочувствия бросил Фудо и тоже встал.

– Эээ… — Йо посмотрел на Голдву, — что-то в нем изменилось, не?

– Ну… Ммм… — задумался Фудо.

– Помолодел? – выдал Трей.

– Не орет, — объявил Рен.

– Оно то и странно, — протянул Йо. Все изумленно посмотрели друг на друга. К ним подбежали все остальные.

– Вы его убили, — выдал Хао.

– Быть не может, — Скарлет изучающе глянула на Голдву.

– Может.

– Профессор, я принес журнал, — дверь кабинета распахнулась и вошел Микихиса. Все лихо развернулись к нему, закрыв директора собой.

– …

– Что вы делаете?

– …

– Где директор?

– Вышел, — ляпнул Йо.

– Куда? – Микихиса подозрительно уставился на класс.

– В туалет, — быстро ответил Феникс.

– А вы чего вокруг стола столпились?

– Учитель вышел, мы плохо себя ведем в его отсутствии, — скороговоркой выпалила Глория.

– Как… откровенно, — нахмурился Микихиса, не сводя с них глаз, — я оставлю журнал, — он двинулся к столу.

– Нет! – в один голос крикнули все.

– Что?

– Не надо, — отмахнулся Хао, — кто знает, что мы с ним сделаем, пока учителя нет… — выражение лица а-ля Штирлиц.

– Сегодня день правды? – спросил Микихиса.

– Почти, — ответила Анна.

– Что ж, — решил учитель, — я, пожалуй, подожду, пока вернется директор.

– Нет! – снова крикнули все.

– Он… просил… не ждать, — заикаясь, выдала Глория.

– Что? – уже в который раз удивился Микихиса.

– Сказал, что пойдет… в туалет, — сочинял Йо, — и напомнил, что если кто зайдет, пускай не ждет его, дабы не задерживаться!

– Точно, — подтвердил Фудо. Все активно закивали.

– А журнал?

– Себе оставь, — бросил Хао, — то есть, я хотел сказать, заберите его обратно, профессор.

– А как же вас тогда будут спрашивать?

– А никак, — подал голос Лайс, — мы уже все ответили.

– Так быстро? – Микихиса приподнял брови.

– А что? – с вызовом спросила Мари, — мы очень умные.

– Не веришь? – Хао изобразил весьма убедительное обиженное лицо.

– Верю конечно, верю, — ответил Микихиса.

– Вот. Пока! – Йо помахал ему. Все поддержали.

– Странные вы какие-то…

– Растем, — выдал Рен.

– Быстро, — подтвердил Йо.

– Ну ладно, я пошел… — Микихиса развернулся к двери. Вздох облегчения, — кстати! – все снова напряглись, — у вас завтра вместо физики биология.

– Круто, — с каменным лицом отозвалась Анна, — спасибо, учтем.

– А к директору я зайду позже, — решил Микихиса и наконец вышел.

– Фух… — выдохнул Феникс, — пронесло.

– Ты смеешься! Какое там пронесло, если вы убили директора?! – заорала Анна.

– Да не убили мы его, солнце, — Йо притянул ее к себе. Хао закатил глаза, — просто лишили сознания.

– Вот именно, — Рен слегка склонился над Голдвой, — он дышит. Но не орет, — он выпрямился.

– И какие есть предложения? – задала вопрос Мати.

– По поводу? – Фудо повернулся к ней.

– По поводу того, что нам с ним делать! – Матильда указала рукой на директора. Все повернули головы.

– Ну… — начал Хао, — оставим как есть.

– А сами? – переспросила Мари, не сводя глаз с бессознательного профессора.