– Да, — Йо улыбнулся, — может ты и прав… Надо предложить ей пойти вместе, а потом, вечером, погуляем.

Со звонком все расселись по своим местам.

– Ань, прости, — Йо повернулся к девушке, которая только что зашла в класс и села на стул, скрестив руки на груди.

– Тебе не за что извиняться, Йо. Я все понимаю, — хмуро ответила Киояма.

– Правда? – искренне удивился парень, — но как же…

– Это ты меня прости, — внезапно перебила Анна, стараясь не смотреть на жениха, — просто… мне иногда кажется, что я тебе не нужна. Но, — не останавливаясь, она продолжила, — я знаю, что это не так. И все равно срываюсь… Прости.

– Перестань, — Йо взял ее за руку, — я люблю тебя и потому тебе разрешено делать все, что считаешь нужным, — он улыбнулся. Теперь уже Анна подняла на него удивленные глаза.

– Ты на меня не злишься?

– Глупости, — отмахнулся Йо, — кстати, если хочешь, я тут подумал… ну, в общем… я не знаю… — мялся парень, — короче, если ты хочешь, можешь идти со мной на репетиции, — скороговоркой выпалил Йо.

– Ты готов пойти ради меня на такие жертвы? – улыбнулась Анна.

– Ты для меня не жертва, — нахмурился Йо, — я же люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, — Анна быстро поцеловала его в губы, пока директор не вернулся в класс, — но очень не хочу тебе там мешаться. А твое предложение еще раз доказывает, что ради меня ты готов пойти на все.

– Неужели ты сомневалась? – спросил Йо, придвинувшись и обняв ее.

– Да нет, в общем-то, — обрадовалась Анна, настроение мигом взметнулось вверх, — мы зайдем к вам.

– Вы? – переспросил Йо.

– С Пили. Мы вместе с факультативов пойдем ко мне делать домашнее задание, потом зайдем к ней, а там гулять. И непременно дойдем до вас, — Анна посмотрела на него.

– Вот и славно, — отозвался не менее обрадованный Йо. Тут как раз зашел Голдва и все ребята умолкли, встав с мест.

– Здравствуйте, — поздоровался директор, потом заприметил, что один из учеников продолжает самым наглым образом сидеть и болтать по телефону, — Асакура! – взревел Голдва, — урок!

– Ладно, пока, солнце, а то тут какой-то дядька орет и я ничего не слышу… Да, да… Да, непременно перезвоню… Я тоже… — Хао отключил мобильник, улыбка сошла с его лица, — Вас что, правилам приличия не учили?! Чего вы орете? Я же разговариваю! И не с вами, между прочим!

– Да как ты смеешь! – так же громко ответил Голдва, — я – преподаватель! И директор этой школы! Так что будь добр уваж…

– Не был я добрым и никогда не буду, — резко перебил Хао, — и замечательно помню, кто вы такой, даже не сомневайтесь.

– У нас урок! А ты мне его срываешь!

– Да вы его сами себе срываете, я это делаю не так, — меланхолично заметил Хао.

– Вон из кабинета! – сорвался Голдва, указывая на дверь.

– Легко! – Хао быстро направился к выходу.

– Стоять! Ты не имеешь права покидать урок!

– Имею, если это право мне предоставил сам директор, — иронично заметил Хао, сделав ударение на последнем слове, — так что пока! – он быстро упорхнул из класса.

– Хао! – взревел Голдва, но потом поняв, что ученика не дозваться, устало опустился в кресло, — садитесь, дети.

Все как можно тише сели, стараясь ничем больше не вызывать гнев директора. Связываться с ним под силу было только одному ученику школы – который только что самым наглым образом оставил своих одноклассников на тонущем корабле. Физика прошла в весьма и весьма напряженной атмосфере. Голдва никогда не отличался особым пониманием к детям и тому, почему они могли не выучить тот или иной параграф. А тут и вовсе озверел. Весь урок отдуваться пришлось, как обычно, Лайсу и Глории, которые доблестно спасли своих друзей. На литературу все пошли в отвратительном настроении и абсолютно без сил. Понедельник – день тяжелый, чего уж там говорить… Сегодня было уже 8 сентября. Это я так, для информации. Кабинет литературы был закрыт, там все еще шел урок японского. Одиннадцатиклассники столпились недалеко от класса. Лайсерг хмуро стоял в гордом одиночестве у стены, Мари с Мати рассуждали, что все-таки будет не очень хорошо начать прогуливать уроки со второй недели занятий… Лия старалась успокоить Скарлет, которая распереживалась за Хао. Глория болтала с Анной, Йо с Треем, Фениксом, Джоко и Реном. Хао так и не вернулся. Наконец дверь кабинета открылась и из класса буквально выползли десятиклассники. Пилика мрачно изучала свой дневник, размышляя, что все-таки станет дворником, потому что сил доучиться у нее не было. Лайс, смотря в пол и думая о чем-то своем, направился в класс и… они с Пили столкнулись.

– Прости… — тут же выпалила девушка, подняв голову и выронив дневник.

– Это ты меня прости, — отозвался Лайсерг, быстро подняв тетрадь и вручив ее девушке, — не смотрю, куда иду.

– Еще бы… К шестому-то уроку… — понимающе отозвалась Пилика.

– Да, — согласился Лайс, — я не поэтому. Уроки меня не пугают.

– Ааа, — протянула Пили, подумав, какой же он все-таки классный и какие они с ним разные, — ну, удачи!

– Спасибо, Пилика. Тебе тоже, — он быстро ушел в класс, обратив на нее не больше внимания, чем на стенд с объявлениями. Девушка разочарованно вздохнула, подумав, что жизнь ее жестянка, а ну ее в болото!

– Я умираю. Нет, уже умерла. Я труп? – Анна вышла из школы и присела на лавочку рядом с Пиликой.

– Да нет, — отозвалась подруга.

– Пили, не ври мне, — Анна откинулась на спинку скамейки.

– Ань, перестань. Всего вторая неделя…

– А? – Анна резко подняла голову и посмотрела на подругу, нахмурив брови, — так, что с тобой?

– Что? – испуганно переспросила Пилика, — ничего, всё нормально.

– Пили, ты не умеешь врать, — протянула Анна, — что случилось?