Не успел. Было лишь пять часов, когда дверь в прихожей вдруг стали пытаться открыть, а когда поняли, что она и так открыта, громко дёрнули ручку. Кейджи вскочил на ноги, а в следующую секунду встретился взглядом с влетевшим на кухню Джеем. Удивление лейтенанта было непередаваемым.

— Ты! — он на мгновение замер в дверном проёме, после чего по-волчьи ощетинился. — Вон пошёл из этой квартиры, преступник.

— С удовольствием, — легко согласился Кей. — Но вначале освободи Сору, — потребовал он.

Разумеется, кидаться исполнять слова едва ли не самого ненавистного человека Сайер не поспешил.

— Вон пошёл, — повторился он. — Сейчас я вызову полицию.

Широми не сильно напугал этот факт, и он даже усмехнулся, а вот Сора встревожилась.

— Не надо, Джей! Кейджи не виноват, и мы нашли этому доказательства. Нам нужно сходить в офис. Прошу, отпусти меня, остановись вовремя. Я не хочу быть тебе врагом, — попросила она.

Но эта просьба не вызвала той реакции, на которую Кимура очень надеялась. Она действительно хотела сохранить дружеские отношения с Сайером, но лейтенант посмеялся.

— Нет, ты никогда не будешь мне врагом. Это он. Он мешает нашему счастью, из-за него ты страдаешь, — с этими словами Джей схватил со стола нож и всерьёз кинулся с ним на Кейджи.

Тот уклонился, и лезвие рассекло воздух, а после Широми поспешил ликвидировать опасность. Однако бороться с таким же спецназовцем, каким был он, совсем не то же самое, что бороться с Сорой. Брюнет перехватил обе руки, но удерживать их было отнюдь непросто — от напряга собственные дрожали. Их молчаливую схватку прервала Кимура, которая с силой дёрнула Сайера за ногу, заставляя упасть.

— Да что же ты делаешь?! Прекрати! Ты окончательно выжил из ума, — свободной рукой она притянула его за ворот, заставляя взглянуть в глаза.

И прежде, чем кто-нибудь успел среагировать, лейтенант подхватил упавшее оружие и приставил его к горлу девушки. Широми по привычки рванулся, ещё надеясь выбить нож ногой, но Сайер быстро прикрылся Кимурой. И вот теперь было отнюдь не смешно.

Соре как-то не верилось, что это происходит с ней. Точнее, она не верила в то, что лезвие опасно холодит горло по вине Джея.

Когда его рука неосторожно дрогнула, и на коже образовалась тонкая красная полоса, девушка вздрогнула и сжала губы. Это действие заставило Кейджи со скрипом зубов оскалиться и вновь предпринять хоть что-нибудь, но лейтенант с него глаз не сводил и рукоятку держал крепко. Тварь, гиена, стервятник — очень много обидных слов приходило на ум, был бы в них толк. Избавили бы они от безысходности. Выступившая кровь превосходно дала понять, что Сайер не шутит, из-за чего брюнет замер с безумным взглядом, боясь дышать, чтобы не шевелиться.

— Остановись. Ты не убьёшь её, — глухо, но отчего-то очень убеждёно произнёс Широми.

И вновь эта дурацкая, совсем неуместная усмешка.

— Что ты можешь об этом знать? Запросто! Я убью её, а потом и себя. Мы будем вместе, а ты останешься здесь и больше никогда не будешь мешать, — резко подскочившим на пол тона голосом выкрикнул лейтенант.

В его глазах отражалось безумие, зрачки сузились до степени полоски и будто вовсе исчезли. Сора смотрела не на него, а на Кея, стараясь сдерживать слёзы. Выступающие не столь от страха, сколько из-за обиды, что её готов убить близкий друг.

— Джей… Не надо, — очень осторожно произнесла она, прислушиваясь к ощущениям в области горла. — Я… Я буду любить тебя. Не надо меня убивать и умирать самому. Мы заживём счастливо.

Кимура не собиралась этого исполнять. Она решила соврать, наплести небылиц, но кто её осудит в такой ситуации? Вот только и Сайер ей не верил.

— Поздно, Сора. Тебя уже отравил дурман. Если ты останешься здесь, с ним, потом будешь вечно страдать и сожалеть. Я избавлю тебя от этого, — убеждённо, и вновь несколько взвинчено сказал он.

Улыбнулся.

— Не смей!!! — поставив на кон всё, Широми в последний раз рванулся, стремясь во что бы то ни стало перехватить руку.

Но лезвие быстрее человека.

========== Глава 27. Истории под названием «Жизнь» ==========

Люди очень уязвимы. Не только внешне, как любые живые организмы, но и внутренне. Из-за интенсивного страха уязвимости человек колеблется между «Я здесь. Я люблю тебя. Я готов раскрыть свои самые сокровенные чувства» и «Я напуган до смерти, что ты будешь отвергать меня». Уязвимость здесь не значит быть слабым или покорным. Наоборот, она предполагает смелость быть самим собой.