— Субстаты? — резко спросил Мюррей.

— Неисправимые преступники, личность которых стирается, потому что они не поддаются психотерапии.

— Редукесы?

— Ленты для перевоспитания, при помощи которых преступная личность превращается в безопасную для общества.

— Концен-лента?

Мюррей посмотрел на остальных слушателей. Кромарти и Вудворд слушали явно пораженные, но Хитер с блестящими глазами ловила каждое его слово.

— Нелегально изготовленная лента, чтобы склонить ориентацию определенной личности в нужном направлении.

Дельгадо отвечал механическим тоном ребенка, наизусть заучившего стихотворение, но не понимающего его.

— Кондиционирер?

Это был ящичек, которым Валентайн ударил Мюррея по голове, отчего Мюррей потерял сознание.

— Аппарат для временного абсолютного внушения другим людям.

— Этот кондиционирер приводит людей в состояние, напоминающее гипнотический транс?

— Это и есть гипнотический транс.

— Верно! — Мюррей глубоко вдохнул воздух.

— Мануэль Дельгадо, когда вы родились?

— Минуточку, — сказал Вудворд.

Он выступил на шаг вперед.

— Я не понимаю, чего вы…

— Тише! — прошипел Мюррей.

Он повторил свой вопрос. Потом последовала долгая пауза. Наконец, Дельгадо провел языком по губам.

— Ну, я рассказал вам уже очень много и я очень надеюсь, что этого достаточно, чтобы стерилизовать Валентайна, чтобы все его волосы выпали, а его кожа…

— Дельгадо!

— О… Я родился в двести восемнадцатом году по мировому календарю. По вашему примитивному летоисчислению это будет примерно две тысячи четыреста пятидесятый год.

Мюррей медленно кивнул.

— Теперь я также знаю, что вы здесь делаете, — тихо сказал он. — Вы собирали нелегальные переживания и страсти, чтобы контрабандой перетащить их в будущее.

Дельгадо чуть заметно вздрогнул.

— Послушайте, я не мог… не должен…

— Нет, вы можете и должны это, — возразил Мюррей. — Я не допущу, чтобы вы выскользнули через петлю ваших темпоральных регуляторов. Вы так расширите отверстие, чтобы через него мог проехать примитивный автомобиль. Вы меня поняли?

— Но я не могу! — заверил его Дельгадо. — Я не должен! Я…

Мюррей нагнулся над ним и заговорил как можно настойчивее, зная, что это было самое важное представление в его жизни, в котором он получил много больше, чем похвалу критиков и дюжину приглашений на участие в новых спектаклях.

— Дельгадо! — громко сказал он. — Если вы не скажите нам всю правду, я повалю вас на спину, снова отнесу вас в дом и оставлю там, где я вас нашел. Вы можете положиться на то, что даже все ваши приборы и аппараты из будущего ничего не смогут сделать, чтобы удержать меня.

Он схватил Дельгадо за рубашку, смял ее на его груди и сильно встряхнул автора. Краем глаза он увидел, что Вудворд открыл рот, словно хотел что-то возразить. Хитер протянула руку, чтобы удержать его, а доктор Кромарти зачарованно уставился на обоих мужчин, хотя он, по-видимому, почти не понимал, что здесь происходит.

— Вы, по-видимому, все еще не поняли! — в отчаянии ответил Дельгадо. — Если я расскажу вам больше, я рискую быть наказанным, и против меня будут направлены меры возмездия…

— Может быть, даже сотрут вашу память? — презрительно осведомился Мюррей. — Так будет лучше, Дельгадо! Основательная чистка вашего грязного разума определенно не повредит вам. Но других уже здесь нет, не так ли? А я здесь! Ну, что, вы будете говорить, или я оттащу вас обратно в дом, чтобы вы поджарились там?

— Но если я буду говорить…

Дельгадо пробормотал про себя что-то невразумительное. Потом он пошевелился.

— Что же мне, в конце концов, остается? У меня больше нет надежды, не так ли? Я крепко засел здесь — черт бы побрал этого Валентайна! — и я должен оставаться среди этих примитивных идиотов. Если я буду молчать, меня, несомненно, упекут в один из этих ужасных сумасшедших домов, как ту девушку в Париже. Я этого не смогу вынести, но, по крайней мере, есть еще один выход…

— Еще один выход? — повторил Мюррей.

Он взглянул на Кромарти.

— Док, посмотрите лучше, нет ли у него во рту какой-нибудь пилюли для самоубийц!

Доктор Кромарти приблизился к Дельгадо, но тот махнул рукой и с презрительным превосходством сказал:

— Яд? Вы это имеете в виду. Ну, я еще не отклонился настолько далеко от нормы. Предрасположение к самоубийству было устранено еще в моей юности. Я не потенциальный самоубийца. Я только вероятный кандидат в смертники.

Он снова взглянул на Мюррея и почему-то улыбнулся.