– Пошли, Рэчел, – прошептал я, когда судорога отпустила горло. – Он прав, нам нужно бежать отсюда.

Она выпрямилась и глубоко вздохнула. Ее лицо было искажено яростью, горем и раскаянием. Но сейчас было не время оплакивать Фрэнка. Мы спрятали оружие и побежали вокруг монумента – вниз по широким белым ступеням и через деревья, к нашему автомобилю.

Звуки сирен следовали за нами. Когда они замерли в отдалении, Рэчел повернулась ко мне и впервые заговорила:

– Я любила этого парня, Гидеон.

– Знаю. Я тоже его любил. Он… ему не нужно было этого делать. Он мог просто сдать нас.

– Нет, – тихо возразила Рэчел. – Не мог.

Она была права, и это прозвучало как лучшая эпитафия для Фрэнка Джерси.

Я включил радио, чтобы хотя бы на время отвлечься от мучительных мыслей, хотя единственной станцией, которую мы могли слушать, был “Глас Божий”.

Искать паб на Мглистом Дне – все равно, что слона в стоге сена: рано или поздно обязательно наткнешься. Но сейчас мы направлялись в другую сторону. Пока мы ехали по 23-й улице к Вашингтон-Серкл, “Глас Божий” передавал сводку последних новостей. Ваш покорный слуга и Рэчел были главными героями дня; об остальных чистках упоминалось лишь мимоходом.

Все было так, как рассказывал Фрэнк: двое продажных агентов ОИР занимались распространением самой отвратительной порнографии, какую только можно представить, – виртуальной реальности, в которой мужчины и женщины удовлетворяли свою нечестивую похоть в обществе демонов. Именно так они говорили: “нечестивую похоть”. Интересно, как они представляют себе благочестивую похоть?

Они упустили из виду лишь одну вещь: мы все еще оставались живы. Согласно новостям, мы были мертвы так же, как Суивел О'Лири, Дейрдре О'Коннор, Адам Шонбрунн и другие незнакомцы в списке Фрэнка Джерси. Не было также упоминаний о чистильщиках, вычищенных своими жертвами, – лишь сообщение о несчастном случае. Трое агентов Божьей Десницы были призваны в обитель вечного блаженства после того, как их автомобиль потерял управление и врезался в столб. Бедные ребята. А после сегодняшней мясорубки “Глас Божий”, наверное, сообщит, что трое агентов Десницы и один капитан ОИР свернули себе шеи, случайно скатившись по лестнице Мемориала Линкольна.

– Здорово врут, а? – обратился я к Рэчел.

– Да. Это для того, чтобы мы расслабились, потеряли бдительность?

– Нет, черт побери. Они дышат нам в затылок, и славная семейка в Мемориале Линкольна служит тому доказательством. – Я немного подумал, пока по радио звучали гимны в честь усопших слуг Божьих. – Пожалуй, мы можем усложнить их задачу.

– Каким образом?

– Почему бы не навестить доктора Куин, прежде чем отправиться на встречу с Красавцем?

Мое предложение застало Рэчел врасплох. Доктор Куин владеет небольшим магазинчиком электронных инструментов неподалеку от Макферсон-сквер. Хотя она утверждает, что не занимается пластическими операциями, многие нелегалы изменили свою внешность благодаря доброму доктору. Она – одна из тех людей, которых мы долго выводили из-под удара “правосудия”; главным образом потому, что она чертовски хорошо знает свое дело. Она также ведет себя куда более этично, чем большинство ее коллег по подпольному бизнесу, и даст сто очков вперед разнообразным мясникам, работающим на улице. Я всегда смотрел на это таким образом: если кто-то хочет сделать себе пластическую операцию, он имеет право обратиться к хорошему специалисту. Рэчел была вынуждена согласиться с моей точкой зрения. Думаю, оставив доктора Куин в покое, мы спасли десятки, если не сотни, жизней.

Но была и менее филантропическая причина, позволявшая ей заниматься своим делом. За последние несколько лет доктор Куин сдала нам около дюжины первостатейных поставщиков наркотиков и виртуальных реальностей.

Мы проехали Макферсон-сквер и припарковались на 15-й улице, за два квартала от магазинчика, который доктор Куин уже около года использовала в качестве прикрытия. Когда мы свернули за угол и увидели витрину, я понял, что дела плохи. Тротуар был усеян осколками стекла, а гитары, синтезаторы и другие инструменты, выставленные на витрине, были разломаны, искорежены и разбиты в щепки.

Чтобы войти внутрь, нам даже не пришлось открывать дверь, поскольку она висела на одной петле. Доктор Куин стояла за прилавком возле дальней стены, пытаясь разобраться в хаосе, выглядевшем как последствия тропического урагана.

– У вас всегда было неприбрано, док, – сказал я. – Но это уже переходит все границы.

– Ага, – произнесла доктор Куин своим надтреснутым, гнусавым голосом. – Эшанти и Брак? Пришли закончить то, что начали ваши приятели?

– Не вините нас, – попросила Рэчел. – Что произошло?

– Департамент технологической оценки наконец решил свести счеты со мной. Прислали команду погромщиков.

– Вам еще повезло, – заметил я. – Это было предупреждение. В следующий раз они прихлопнут вас вместе с вашим магазинчиком.

– Следующего раза не будет.

– Вы уезжаете? – спросила Рэчел.

– Вероятно. Вам об этом знать не следует. Я не хочу снова попасть под бульдозер.

– Вы думаете, это из-за нас? – поинтересовался я.

– Кто-то прокомпостировал мой счастливый билет, – буркнула она.

– Это были не мы, док. – Я не на шутку рассердился. Меня бесило то, что с ней сделали, и ее обвинения. – Мы честно выполняли условия сделки. Черт побери, ведь мы пришли к вам с просьбой о помощи! Вчера ночью Десница пыталась размазать нас по стенке – разве вы не слушали “Глас Божий”?

– Они разбили приемник. – Доктор Куин судорожно вздохнула. – Послушайте, мне очень жаль. Я знаю, вы не стали бы подставлять меня, но сегодня я немного… не в духе. Собираюсь спасти что смогу, а потом направлюсь на Запад. Изменю внешность, обзаведусь новыми документами, начну все сначала.