Мужчина вдруг отошёл от меня и… снял чайник с плиты. Давно он там уже надрывается, надеюсь, не испортила я его. Но вот он вернулся и сел рядом со мной. Потом просто положил голову мне на колени. Голый, взрослый мужик, а вёл он себя слишком неправильно. Такой ранимый, так жался ко мне, будто я сделала нечто невообразимое.

 — Доброе утро, — прошептал он вдруг, прижимая мою руку к своей голове, словно упрашивая меня его приласкать.

Эта фраза показалась мне очень смешной. Поясница ноет, в голове кисель какой-то, а мы с Лорином только что занялись сексом на кухонной столешнице. Я ведь ненормальная. Либо совсем ничего не делаю, либо бросаюсь во все тяжкие. Из крайности в крайность, из крайности в крайность…

 — Ты в порядке? — спросил Лорин через пару минут.

Я медленно гладила его волосы, наслаждаясь тишиной. Что-то как-то влажно между ног. Боже, не хочу об этом думать, но видимо теперь придётся.

 — Спина болит, — честно отозвалась я. — А ты как?

 — Прости меня, я не хотел, чтобы второй наш раз был таким сбивчивым, неподготовленным и… здесь, — проговорил он, прижимаясь ко мне сильнее. — Мне было так вчера хорошо, что я впервые крепко уснул. Не слышал, как ты встала, а когда проснулся и не обнаружил тебя рядом, то испугался. Потом услышал тебя и решил спуститься. Я очень хотел поговорить с тобой о вчерашнем, узнать, как ты себя чувствуешь и не требуется ли тебе… какая-то моя помощь. Но я увидел тебя в твоей ночнушке, такую красивую, статную, и только тогда я понял, что ты выбрала меня. Такого грубого мужлана, который не умеет даже толком сделать комплимент образованной девушке. И такое хрупкое и доброе создание досталось мне. Я чувствую несправедливость, но… Я так безумно счастлив, что ты здесь. Со мной. Я тебя не отпущу и никогда никому не отдам. Ты меня понимаешь? Я… Я хочу обладать тобой, чтобы каждая твоя мысль, каждый взгляд был только моим, чтобы все смотрели на тебя и понимали, что ты только моя. Моя и ничья больше.

Его руки обхватили мои согнутые колени. Он говорил сбивчиво и почти шёпотом. И я испытала двоякие чувства. Была рада с одной стороны, ведь он зациклился на мне, а значит я что-то да значу. Но с другой стороны, меня это пугало.

Оказывается, я та ещё холостячка. Боюсь терять свободу, ведь это нелегко менять себя и свой образ жизни. Была бы я свободна, поверьте, я бы никогда не сидела на месте. Что-то мне не понравилось бы и я уехала. Куда угодно. Просто оборвала бы всё и поскакала бы навстречу приключениям. Вот так просто. Если бы была привязана, то разумеется, боролась бы, но не так долго, как с Лорином. Недели хватило бы, чтобы я без зазрений совести смылась и никогда не вернулась. От этого признания я бежала. Это моя гордость, может быть, желание познать неизведанное или ощутить прилив свободы в крови, когда весь мир у твоих ног, когда само небо расступается перед тобой, являя ночные звёзды. Не знаю, быть может, всё обернулось бы не так, если бы я была свободна и познакомилась с Лорином при других обстоятельствах. Этого единения не было бы, понимания и доверия тоже. Но я… погладила ликана за ухом и прикрыла глаза. Я здесь. А значит, что Лорин… возможно, испытывает ко мне куда более сильные чувства, чем простое влечение. Я надеюсь на это и смирюсь. Мы будем жить с ним всю жизнь, с этим сопереживающим мужчиной, иногда поступающем нелогично и неправильно, но искренне желающим научиться какому-то смирению и пониманию. Он старается, а значит, я тоже буду. Он мне нравится, вот такой вот грубый и пугливый. Маленький заблудший волчонок.

 — Твоя, — наконец подала я голос. — Тебе, наверное, одеться нужно. Полы прохладные.

 — Тебе тоже, — завозился он и чуть привстал. — Хочешь, я принесу тебе твоё платье?

И смотрит так осторожно, словно боится меня. Моей реакции. Я не хотела, чтобы он испытывал такие чувства. Это мерзко, сама по себе знаю.

 — Веди себя, как хочешь, — я коснулась мужской шеи. — Если что-то будет не так, я тебе скажу, и мы вместе решим все вопросы. Договорились?

Он растерянно захлопал глазами. Такой снова потерянный стал.

 — Я веду себя так потому, что… мне очень хочется быть с тобой ласковым, ты достойна нежности, — опустил он взгляд. — И после секса с тобой я почему-то становлюсь рассеянным.

Ему тоже нелегко. Тут же обняла взрослого запутавшегося мужчину. Спорю на что угодно, под вечер он превратится в неутомимого зайца, который будет донимать меня своими подколами и шуточками. Он сам по себе такой, как я раньше не заметила? Всегда разный. Скачки настроения — главный признак ликантропии. Я ему помогу, а он поможет мне. Мы вместе справимся.

Уже после обеда мы с блондином носились по дому, как два великовозрастных ребёнка. Пихались, играли в догонялки, дрались подушками и пытались бороться. Я кусалась и щипалась, а ликан в основном щекотал меня и чмокал. Сегодняшний день встал в ряд с другими лучшими днями. Я молилась ночью, чтобы каждый наш проведённый день вместе стал таким же. Непринуждённым и весёлым. Полный шуток и радости, детской наивности и абсолютного доверия.

На следующий день мы занялись разбитым окном. Лорин принёс из какой-то мастерской стекло и мы принялись за работу. Точнее блондин взялся, а я мешалась под ногами и не упускала возможности подначить альфу. Сидела на столешнице и издевалась. Окно открывалась наружу, поэтому ликан был снаружи, а я внутри. Вот и пользовалась своим положением. Чуть что я бежала в ванную комнату, где пряталась. Потом выходила и продолжала, как надоедливая сорока издеваться над ликаном.

 — Что, не получается? — спросила я, закинув ногу на ногу.

Лорин уже не смотрел на меня, только ухмылялся и занимался делом. Знаю, что бешу его, но всё равно продолжаю. Ну, скучно, да и весело это, как оказалось.

 — А всё потому, что кто-то сильно машет руками и раскидывает вещи, — продолжила я с мерзкой ухмылочкой. — Вот что у мальчиков за привычки такие всё крушить и ломать?

Лорин снимал раму, дабы достать разбитое стекло. Этим он занимался же минут сорок точно. Почему? Из-за вашей покорной слуги, конечно. Я ж его выводила неимоверное количество раз! Он каждые пять минут кидался в погоню за мной, но ему-то надо было добежать до двери, потом проникнуть внутрь, а я уже сидела в убежище. Я не знаю, но я таки отыгрывалась. Пусть понервничает, позлиться.

 — Вот теперь во время дождя подоконник будет мокрым, — запричитала я, притворяясь. — А всё из-за одного рукастого молодого ликана.

Наконец-то стекло было извлечено! Лорин так на меня покосился мстительно. Но пока молчит.

 — Ты там не порежься, а то мы же оба знаем, что руки твои не слушаются тебя, — вытянула я шею.

Он вздохнул и сдержал улыбку. А ведь ему нравится. Как смотрит, как радуется новой язвительной фразе. Мы ведь проскочили эту стадию отношений. Когда двое нравятся друг другу, но таким своеобразным способом демонстрируют это. Забавное время, которого мы даже не коснулись.