— Привлекла мое внимание? — выплюнул Зуко. — Она похоронила меня подо льдом посреди снежного бурана, дядя!

— О, видел бы ты, что делала моя Нацу, когда я был в твоем возрасте, — с любовью произнес Айро. — Ах, как жарко она преследовала меня, прежде чем поймала!

— Дядя, — Зуко раздраженно стиснул пальцами переносицу, пытаясь решить, что делать с новым приступом временного помешательства дяди, и не проще ли его просто переждать. — Она из Племени Воды. Она не подкарауливала меня с красной нитью и тремя чашами вина. Поверь мне.

— О, какая жалость, — Айро громогласно вздохнул. И приписал себе ещё один балл на мысленном табло: отвлекающий маневр, сделано.

— Итак. Холодный огонь могущественен и производит неизгладимое впечатление, но у него есть слабость. Это более энергия, чем огонь, и она ищет путь наименьшего сопротивления. Если ты позволишь энергии в твоем теле течь, молния последует за ней. — Он встал. — Приступим.

***

«Внутрь, вниз, вверх, наружу», — твердил про себя Зуко, пока они тренировались полдня напролет, двигая потоки энергии движениями своего тела. Пытаясь не вспоминать ту вспышку ослепляющего страха, когда он смотрел в лицо искрящейся смерти на кончиках пальцев Азулы… Пока дядя не встал между ними и не перенаправил её молнию в скалу.

«Он спас меня. Я даже не понял, что он сделал, не тогда — я был слишком испуган, слишком зол — но он спас меня. В следующий раз я хочу спасти себя сам».

Внутрь, вниз, вверх, наружу.

Это было похоже и не похоже на исцеление. Исцеление было танцем, партнерством, в котором обе стороны вели попеременно. Это больше напоминало хлыст Джун-охотницы за головами, с треском бьющий по опасности. Но все равно это был поток. «Последовательность».

Это имело смысл.

Он чувствовал технику, её надежность, как и во всех основах, которым учил его дядя. Именно так молния и потечет. Именно так техника и сработает.

— Я готов.

— Готов? — с выражением неописуемого удивления дядя Айро вышел из тренируемой позы. — Ты с ума сошел?

— Я должен знать, что это сработает, дядя!

— А если нет? — вспыхнул Айро. — Я уже потерял сына, я не потеряю и тебя тоже! Если тебе повезет, тебе никогда в жизни не придется пользоваться этим движением!

«Он разозлился. Он никогда не злится». Зуко стиснул кулаки, не собираясь отступать.

— Когда это мне везло, дядя?

Между ними повисла напряженная тишина, пока золотой взгляд воевал с золотым взглядом.

— Нет, — твердо сказал Айро, и каждое его слово было словом Дракона Запада. — Ты не готов.

«Мне это надо!» Изгнанный принц с трудом удержался, чтобы не прокричать это. «Мне это надо, дядя. Мне надо победить. Мне надо одолеть её!

… Мне надо быть достаточно хорошим. Хотя бы раз».

Дышать. Он проглотил гнев, даже если от его сцепленных пальцев валил дым.

— Азула гонится за нами, дядя. Если она приведет войска, если нас разлучат… — Зуко через силу сглотнул, его гордость жгла его, подобно кислоте. — Если она добьется этого, я в любом случае покойник.

«Я недостаточно хорош, чтобы одолеть её. И никогда не был. Всё что я могу — оставаться в живых.

Всё, что мы можем — это бежать».

Так нечестно. Так просто нечестно. Ярость пылала в нем, как лава, требуя выхода…

«Честно не было никогда», — напомнил себе Зуко, подавляя гнев. — «Мне всё равно. Я сам построю свою судьбу. Чего бы это ни стоило».

Дядя вздохнул, его злость схлынула как вода, оставив его измотанным и усталым.

— Ты приводишь хорошие аргументы, принц Зуко. Я подумаю над ними.

Зуко с облегчением выдохнул.

— Спасибо, дядя…

— Нет, — Айро резко взмахнул рукой, оставив дымный след. — Если ты хочешь, чтобы я рисковал твоей жизнью, это право нужно заработать! Ты будешь тренироваться. Ты будешь слушать меня. И в кои-то веки ты будешь ждать, пока я не скажу, что ты готов!

Потрясенный, Зуко сглотнул комок в горле. Дядя Айро всегда был спокоен, всегда сохранял контроль. Видеть, как он практически зажег огонь, даже не думая об этом… Он вздрогнул.

Айро в очередной раз вздохнул.

— Мы устали, — продолжил он, уже тише. — Целитель или нет, вчерашнее сражение истощило бы даже закаленных солдат, не говоря уже…

— Не надо ничего объяснять, дядя, — закусив губу, Зуко поклонился, как ученик перед учителем. И постарался не отпрянуть, когда руки Айро сомкнулись вокруг него.

— Я люблю тебя, племянник, — тихо проговорил Айро. — Я недостаточно часто тебе об этом говорю. Если бы я мог, я бы вечно стоял между тобой и опасностью. Но ты прав. Я не могу. — Он поднял руку, взъерошив непривычные короткие волосы. — Я могу только научить тебя защищаться и молиться.