— Расследование, — пробормотал Хольгер, недовольно глядя на сармата. — Очень вероятны большие проблемы…

— Не вижу вероятности, — отозвался Гедимин. — Мы всю ночь были в цеху. Даже макакам хватит ума это понять.

Хольгер покачал головой.

— Я бы не хотел увидеть тебя расстрелянным.

— Будто я хотел бы, — фыркнул сармат.

С галереи быстрым шагом спустился Линкен; шрам на его щеке нервно подёргивался. За ним, засунув руки в карманы, шла угрюмая Лилит.

— Tza atesq! — Линкен, не скрываясь, поднял руку в приветственном жесте, и Гедимин ответил ему.

— Читал новости? Я читал, — взрывник, подойдя к Гедимину, опустил руку ему на плечо и крепко сжал пальцы. — Хорошо сработано. Проходил по первой стрит. Видел когда-нибудь раздавленную жестянку с томатным соком? Очень похоже.

Гедимин недобро усмехнулся.

— На аэродроме ты отличился?

Линкен хмыкнул.

— Чуть что взорвётся — сразу Лиск, Лиск… Просто неисправный аккумулятор. Так неудачно, что глайдер съехал в озеро. Придавил по пути один «Шерман». А они скверно плавают. Теперь там стадо охраны, и купаться не пускают. Вы с Хольгером лучше слетайте на Жёлтое озеро.

Сарматы переглянулись.

— Аккумулятор? Да, бывает, — покивал Гедимин. — И что, тебя даже не допросили?

— Ну как же, — ухмыльнулся Линкен. — Вытащили, конечно. Без сканера, по сокращённому варианту. При федералах они стесняются, под дых не бьют. Так что не беспокойся.

— Там федералы? — Гедимин настороженно посмотрел на взрывника. «Вот эти могут и докопаться. И сканер у них есть. Странно, что Линкена не сканировали. Видимо, не засветился…»

Смарт в его кармане испустил короткий, но звучный гудок. На экране мигал красный значок — срочное сообщение от Фюльбера Мартинеса.

— «Оставайтесь в бараке. Я приду к вам», — прочитал вслух Гедимин. Сарматы снова переглянулись.

— Что-то пронюхал, — Линкен сузил глаза. — Не люблю макак. Говори только «нет», атомщик. Не вдавайся в детали. Держишься ты хорошо, но болтаешь много.

Сармат, стараясь не показывать волнения, зашёл в комнату и снял рабочий комбинезон. Его пятнистая одежда, совершенно чистая, до блеска оттёртая мокрой ветошью, не носила на себе никаких следов ночной засады. Миниглайд лежал в комнате Кенена — инженеры передали его учётчику ещё в середине смены.

— Смотри, — Гедимин развернул перед Хольгером слегка затёртый чертёж. От многочисленных исправлений бумага посерела и покрылась неровностями, но все линии было хорошо видно.

— Это доработки для кассетного цеха. Вот на этом участке нужно менять почти всё, — он провёл пальцем по чистому пространству под частью схемы, обведённой красным. — Если мне дадут материалы, я справлюсь за две недели. Удобнее будет дорабатывать линии по одной, чтобы не останавливать весь цех.

— Допустим, но мне-то это зачем? — удивлённо хмыкнул Хольгер. — Подожди Фюльбера.

— Это не его работа, — качнул головой Гедимин. — Добраться бы до инженеров…

За углом зашелестели раздвижные створки; сармат ждал тяжёлых шагов экзоскелета, но человек пришёл налегке. Если при нём и было какое-нибудь оружие, кроме бластера в поясной кобуре, то Гедимин его не заметил, а к бластеру пришелец не притрагивался. Остановившись в дверях, он выразительно сложил руки на груди и перевёл взгляд с Хольгера на Гедимина.

— Я думал, как усовершенствовать оборудование, — сказал ремонтник, доставая чертёж. — Тут есть доработки…

— Очень своевременно, — усмехнулся Фюльбер, и его едва заметная усмешка заставила Гедимина ненадолго забыть о чертежах и насторожиться. — Вы умеете расставить приоритеты. О доработках речь пойдёт не раньше Рождества, когда закончатся плановые проверки. Пока я бы посоветовал вам не ходить дальше диспетчерской. А также — как можно реже выходить на улицу и показываться на глаза местной охране. Вы вообще думаете, прежде чем делать?

Гедимин удивлённо мигнул.

— Не понимаю, — сказал он, бережно сворачивая чертёж и убирая в карман. Фюльбер слегка скривил губы.

— На ногах экзоскелетов нашли брызги расплавленного фрила. Ими же покрыт тротуар рядом с местом происшествия и стена соседнего дома. Характерные мелкие въевшиеся брызги с примесью соединений азота. Неужели у вас настолько веские причины считать всех людей идиотами?

«Уран и торий… Вот этого я не учёл,» — с досадой подумал Гедимин, стараясь не щуриться; он был как никогда рад, что лицевые мышцы сарматов малоподвижны, а мимика — невыразительна.

— Всё равно не понимаю, — сказал он. Фюльбер вздохнул.