Тон Бешеного демонстрировал его господство. Это было жестоко.

Ты не должен этого делать, сказала я Чейзу, хотя прекрасно ощущала тот нажим, который оказывал Бешеный.

Если я этого не сделаю, он поймет, что здесь что-то не так.

Я чувствовала, как ломались кости Чейза, чувствовала, как трещала его кожа, когда он терял человеческий облик. Бешеный засмеялся.

Меняйся обратно.

Переключение забирало энергию. Это было больно. Чейзу нужно было прийти в себя.

Меняйся.

Меняйся обратно.

Бешеный не давал Чейзу полностью заполнить новую форму, сразу заставляя его переходить в предыдущую.

Остановись, захотелось закричать мне. Прекрати!

Но я не закричала. Слезы текли у меня по лицу, мое тело содрогалось вместе с телом Чейза, извивавшегося от жгучей боли. И я прыгнула и проскочила сквозь сознание Чейза в сознание Бешеного.

Паленый волос и мужской одеколон.

Вонь была ошеломляющей. Удушающей. Я попробовала проблеваться, но не смогла. Я должна была сделать это, потому что Чейз не мог. Потому что его тело было вынуждено ломать само себя, а потом собираться вновь. И так раз за разом.

Пот смешался со слезами у меня на щеках. Раскаленная добела кочерга врезалась мне в живот, в руки, в челюсть.

Меняйся.

Меняйся обратно.

Мне нужно было сосредоточиться. Я должна была узнать то, что нам было нужно сделать, чтобы Чейз снова мог выставить свое заграждение.

Защищай, приказало мне мое чувство стаи. Чейз был мой. Я должна была защищать его. Я должна была вытолкнуть Бешеного прочь. Но сначала я должна была выследить его. Я закрыла глаза. Нарисовала в своем воображении извивающуюся связь, которая соединяла Чейза с этим психом. И последовала вдоль нее к ее основе. Меня окутала влажная, оглушающая темнота, пока я наконец не вспомнила, что это значит, когда по-настоящему жарко.

Кровь. Бешеный любил кровь. Он любил власть. Его звали Вилсон.

Информация пришла сразу, в одно мгновение. Но ее было недостаточно. Я стала продвигаться дальше.

Где ты? Подумала я, зная, что он не может слышать моих слов. Скажи мне, где ты находишься.

Я увидела какую-то лачугу. И кровь. Лес. И снова кровь. Городишко — один светофор на дороге. Магазин «Хозяйственные товары Мейкона».

Тропинка, ведущая в лес.

Попался. Слово прошелестело у меня в голове, и в ту же секунду, как я услышала его, инстинкты Чейза вернулись к жизни. Попался, эхом откликнулся он. Он боролся с собой, чтобы не драться с Бешеным, не оттолкнуть его.

Но нам нужно было драться. Нужно было выбраться отсюда. Нужно было заботиться друг о друге.

Но для начала мне нужно было кое-что еще. Лачуга. Светофор. «Хозяйственные товары Мейкона». Тропинка в лес.

Скажи мне, где ты находишься.

В первый раз Бешеный остановился, прервав атаку на Чейза. Он помедлил, и я испугалась, что он учуял меня, так же, как я чуяла его.

У меня совсем не было времени. Чейзу было очень больно. Если Бешеный учует меня, он накажет Чейза. Ранит его. А потом еще и еще.

Ничейная земля. «Хозяйственные товары Мейкона». Образы мгновенно перетекли из сознания Бешеного в мое. Он попытался вырваться, но когда я хватаюсь за что-то, то никогда не выпускаю этого из рук, пока дело не будет сделано.

«Хозяйственные товары Мейкона». Тропинка в лес. И наконец, название. Город.

Бешеный взревел — этот звук подходил скорее медведю, чем волку, — а потом засмеялся ужасным, дьявольским смехом, и я представила, как кровь выступает на его губах, стекает вниз по его лицу и пропитывает его руки.

Желудок скрутило. Это человек, который убивал свои жертвы… и смеялся.

Пора, сказала я Чейзу.

Я не могу. Он слишком силен. Заслонов нет. Каллум помогал мне. Я не могу.

Ты можешь, сказала я в ответ. Думай обо мне, Чейз. Думай только обо мне.

Он стал думать. Он думал обо мне, и Бешеный думал обо мне, и их образы смешивались у меня в мозгу. Запах мокрого картона, очистителя водосточных труб, запах страха маленькой девочки. Легкий, прекрасный… и домашний.