— Лафнегл, — ни на что не надеясь позвала я. – Эй. Ты слышишь меня?

Как будто он мне ответит…

Вздохнув, я присела на его кровать. В темноте он казался призрачно-бледным, даже каким-то… беззащитным? Да, мне, вечной «девушке-в-беде», хрупкой особе аристократического воспитания этот высокий крепкий загонщик кажется беззащитным.

— Ты извини меня, Эд, — тихонько сказала я. Пусть он меня не слышит, так даже проще. — Из-за меня всё эта свистопляска. Ты, конечно, тоже хорош. Я говорила тебе, дуралей, чтобы ты оставался с Мародёрами. Но я тебя понимаю. Ты просто не мог бы оставить меня одну в лесу среди врагов, да? Хотя спросил бы меня о том кто-нибудь пару лет назад, я рассмеялась бы этому человеку в лицо. Мы же так упоительно ненавидели друг друга… Знаешь, может лучше бы так и оставалось? Ты не подверг бы себя такой опасности, если бы по-прежнему меня презирал.

Я нашарила его руку. Холодная. Попыталась согреть, но собственные пальцы были предательски холодны.

— Знаешь, — продолжала я, не выпуская его ладони. — На самом деле, ты самый неоднозначный человек, которого я когда-либо встречала, Эд. Неоднозначнее моей кузины, ей-богу! Вот ты воодушевляешь команду, оставшуюся без лучшего охотника, а через мгновение ты отпускаешь грубые реплики в мой адрес. Ты являешься лучшим загонщиком Хогвартса, после Сириуса, конечно, но при этом ты способен запустить мне в голову бладжер или сбить с метлы Хейзел. Вот ты говоришь, что с обрезанными волосами я выгляжу неплохо, а через несколько месяцев мы дерёмся до крови на кулаках. С Сириусом отношения и то стабильнее, понимаешь?

Наши пальцы оставались холодными. Я осторожно укутала его руки одеялом.

— Мне даже трудно тебя теперь ненавидеть, — признаюсь я. — Даже презирать тяжело. Я испытываю к тебе жутко противоречивые чувства: порой хочу звездануть тебе по голове так, чтоб искры из глаз сыпались, а чаще… Чаще я замечаю, что ты не такой уж плохой парень.

Где-то вдали хлопнула дверь. Я настороженно замолчала, прислушиваясь. Никого. Наверное, Пивз. Я задумчиво покрутила в руках кулон, который по-прежнему висел на моей шее.

— Ты не представляешь, Эд, как сильно я влипла, — говорю я, глядя в пространство. — Из-за этой побрякушки я могу погибнуть, сойти с ума или поубивать своих друзей. А главное, я же даже не просила об этом. Нерушимый контракт заключился сам собой, без моего ведома. Прекрасная перспектива, да? Ещё и помереть по-человечески не получится, я же отправлюсь в каку-то загадочную «пустоту». Утешает тот шанс на миллион, но, знаешь ли, немного. Хотя после того, как я поставила ментальный блок и оградила большую часть сил этого талисмана от себя, теперь можно смело опасаться, скажем, шальной зелёной вспышки. Конечно, если от этого будет зависеть чья-то жизнь, я рискну и сделаю всё невозможное, чтобы спасти вас, но… Выживу ли я? Мне страшно, постоянно страшно, я не хочу это скрывать. Я бы хотела, чтобы эту дрянь мне никогда не присылали.

Я умолкла. Слова кончились. Само собой, Эд мне не отвечал. Зато ответил кто-то другой.

— Это, конечно, замечательная история, мисс Блэк. Однако не могли бы вы объяснить, почему вы не обратились ко мне за помощью.

Я вскинула голову и чуть не свалилась с кровати. В дверях вновь стоял профессор Дамблдор в мантии поверх белой ночнушки и в спальном колпаке со звёздами.

— Эм… я… просто… — замялась я. Ну, и как объяснять? — А разве это что-то изменило бы?

— Я мог бы попытаться вам помочь, мисс Блэк.

— Мне не нужна помощь, — ощетинилась я. — Хотите помочь — спасайте Эда! Я-то выкручусь!

Директор как-то странно на меня посмотрел, мне даже стало не по себе. Как будто я была очень странным грибом, и он оценивал, можно ли меня съесть или лучше пройти мимо.

— Разумные волшебные вещи порой могут быть крайне опасны, — вкрадчиво произнёс он, продолжая сверлить меня взглядом.

— Я знаю, профессор. Но уже немного поздно. Контракт уже заключён, я могу черпать силу, при желании, дистанционно, мне не поможешь.

«К тому же, в случае чего у меня уже есть консультант»

— В таком случае, — помолчав, наконец, выдал Дамблдор, — вы всегда знаете, что я окажу вам любую посильную помощь.

— Спасибо, профессор, но… — Я посмотрела на Эда. — Сейчас ему помощь нужнее. Вы можете сказать, он проснётся?

— Я уже сталкивался с такой магией. Не лично, только наблюдал со стороны. — Дамблдор подошёл к кровати Эда. — Сейчас всё зависит исключительно от него самого и его воли к жизни. Если он захочет, он сможет очнуться.

— Это как «если захочет»? А может не захотеть?

— Он балансирует на грани жизни и смерти, мисс Блэк. Мы можем сделать так, чтобы его организм ни в чём не нуждался, но проснуться или нет — решать исключительно ему.

— Мы можем ему как-то помочь? Я понимаю, всё зависит от него, но…

— Мы можем поддерживать его волю к жизни. Он должен знать, что ему есть ради чего просыпаться. Нужно говорить с ним. Напомнить, что у него есть сестра, друзья, любимая девушка.

«Да уж, Бетти его тут же поднимет, конечно»