Конец рода Малфой

Гермиона вылетела из кабинета зельеварения, гордо вскинув подбородок, а в ее глазах читалась злость. Снейп в очередной раз снял с нее кучу баллов, а слизеринцы полностью мешали работать. Понять, что это все месть за публичное унижение Малфоя, было не сложно. И выражалось это не только на уроках у Снейпа, а все время. Ей не давали прохода в коридорах, ей все время мешали на совместных занятиях со Слизерином, а в последнее время Грейнджер заметила, что небольшая группа змеек все время находится поблизости от библиотеки, и лишь постоянно присутствие в этой обители знаний Виктора Крама явно не давало слизеринцам сделать какую-нибудь гадость.

И вот снова чертовы змеи испортили ее зелье, а трижды проклятый декан Слизерина тут же воспользовался случаем снял с нее пятнадцать баллов. Снейп настолько уделил все свое внимание только Грейнджер, что даже Невилл покинул класс, не потеряв ни одного балла! Нонсенс! Гермиона неслась по коридору, а ей в спину несся злорадный смех Малфоя. Откровенно говоря, девушку удивляло, что белобрысый гаденыш сам лично еще ничего не сделал, а ведь некоронованный принц Слизерина был не из тех людей, кто прощал подобные оскорбления, тем более публичные. С этими мыслями Гермиона не заметила, как оказалась около теплиц, где уже стояла группа слизеринок, каким-то неведомым образом оказавшихся здесь раньше нее.

– О Мерлин, почему он ни на кого не обращает внимания?
– возмущалась миловидная блондинка с зеленой лентой в волосах.
– Неужели все девушки Хогвартса для него слишком плохи?

– Очевидно, Дафна, что ему больше по нраву наши гости из Франции, - фыркнула Булстроуд.

– Ты имеешь в виду девушек или парней?

– Возможно и те, и те, - злорадно улыбнулась слизеринка. Гермиона хронически не переваривала Миллисенту за ее довольно мерзкий характер. При этом Грейнджер гадала, о ком именно идет речь.

– Ты ошибаешься, Мили, - вмешалась Паркинсон, и впервые в голосе этой довольно неприятной особы не было ни обычного для нее презрения, ни насмешки. Девушка была абсолютно серьезна, и впервые ее лицо выглядело нормальным, а не как маска надменности. Казалось, что стоит убрать от нее Малфоя, и вся спесь Пэнси куда-то испарялась. Тем временем слизеринка продолжила.
– Поттер если и общается с французами, то только в Большом зале, а насчет твоих мыслей о его интересе к парням... Скажем так, ты серьезно ошибаешься.

– Это почему же?
– поинтересовалась Булстроуд.

– Знаешь Энтони Риккета?

– Это тот хаффлпаффец, который позавчера загремел в Больничное крыло?

– Именно, - кивнула Пэнси.
– А знаешь, почему он там оказался?

Судя по лицу Булстроуд, она не знала. Как и остальные присутствующие. А народу вокруг становилось все больше.

– Его Поттер избил, - объявила Паркинсон.
– Безо всякой магии. Сперва ударил кулаком в лицо, а потом долго и старательно забивал его ногами. Я слышала, что он был просто в ярости.

– Почему?
– вырвалось у кого-то из подошедших гриффиндорцев, и впервые на памяти всех присутствующих, Пэнси повернулась и совершенно спокойно ответила:

– Потому что Энтони на глазах у всех подошел к Поттеру, поцеловал его, а затем пригласил на свидание. Те, кто это видел, говорят, будто Поттер сперва опешил от этого, затем покраснел как флаг Гриффиндора, а уже потом кинулся избивать Риккета. Наверное, ему не понравилось.

Школьники принялись обсуждать полученные новости, а тем временем Лаванда Браун и Парвати Патил, носившие заслуженный титул главных сплетниц Хогвартса, пытались понять, как столь интересная тема прошла мимо их ушей. Поттер вновь отличился, а они ни сном ни духом!

– Надеюсь, вы обсуждаете очередной эпический провал Грейнджер на уроке, - Малфой подошел совершенно незаметно, а потому застал всех врасплох.

– Кому до нее есть дело, Драко, когда есть темы поинтересней?
– делано удивилась Пэнси, улыбнувшись однокласснику, но слизеринец не обратил на это никакого внимания.

– И что тогда вы обсуждаете?
– подозрительно прищурился блондин.

– Поттера.

– Я по-моему запретил тебе, Пэнси, упоминать его имя в моем присутствии!
– моментально взъярился слизеринец, уже не обращая внимание на то, что на него все смотрят.

– А с чего ты решил, Малфой, что ты можешь мне указывать?
– обычно дружелюбная к своему другу Паркинсон зло смотрела на Драко.
– Ты не декан и не мой отец, что указывать мне, что думать и говорить.

Удивленные гриффиндорцы смотрели, как обычно держащиеся друг за друга слизеринцы неожиданно начали между собой грызню.

– Да как ты смеешь?!

– Нет, как смеешь ты, Малфой? Ты явился на факультет, и тут же начал наводить порядки и устанавливать свои правила. Не знаю, почему тебя терпят остальные. О чем Я это говорю? Не знаю, почему Я терплю тебя все эти годы! Все твои выходки, все твои капризы, все твои выкрутасы! У тебя гонора до небес, а на деле ты - ничтожество! Самое настоящее ничтожество! В чем мы все совершенно недавно убедились!