Карл решительно пододвинул поближе к себе телефонный аппарат, снял трубку и набрал номер.

– Алло, сеньор Рамон? Диц у аппарата. Мне срочно нужны материалы еще на одно лицо. Запишите: Гарсиа Раскес. Он работает в информационном центре той организации, где вы раньше имели честь состоять на службе. Ясно? Это действительно срочно, Рамон…

Диц прекрасно знал структуру и возможности оперативных учетов Интерпола, располагавшего сведениями о личностях более чем восьмисот тысяч различных уголовных преступников. Эти данные были рассортированы и сконцентрированы в миллионе шестистах тысячах секретных досье. Кроме того, информационный центр Интерпола имел фотографии и дактилоскопические карты еще ста тысяч преступников из разных концов света, вплоть до Африки и Австралии. В срочном порядке перерыть такой огромный массив информации, даже при помощи суперсовременного компьютера? А еще неплохо сунуть нос в раздел регистрации общих данных о международных преступлениях, включающий сведения о паспортах и автомобилях, в том числе угнанных и украденных. Где проверять в первую очередь? Где наверняка есть архивные материалы на бывшего оберштурмбаннфюрера СС Карла Энгельхена, одно время скрывавшегося под именем Шварц?

Все данные криминальных учетов специальным образом закодированы и загнаны в «неразговорчивые» электронные машины, не желающие общаться без кодов и паролей. Успехи электроники дали возможность конструировать и производить сложнейшее автоматическое оборудование, которое из громоздких дорогих устройств с применением тысяч электронных ламп стало сначала превращаться в меньшее и более дешевое на транзисторах, а затем и нынешнее – малогабаритные компьютеры на кремниевых «чипах» – миниатюрных блоках с большой информационной емкостью, применяемых для хранения и обработки информации.

Самое ценное – информация! Тот, кто ею владеет, – хозяин положения! Эту полицейскую истину Карл Диц усвоил давно и очень прочно. Причем лучше иметь не просто информацию, а «компромат» – компрометирующую информацию.

Но проклятые компьютеры умели хранить секреты компромата не хуже сказочных гномов, тысячи лет надежно прятавших от людей свои несметные сокровища в недоступных горных пещерах. Нужная Карлу информация могла быть скрыта в таких тайниках и дебрях хитрой, подстерегающей чужака ловушками чуть ли не на каждом шагу электроники, что без знающего все тонкости «проводника» даже нечего думать туда проникнуть, как в страну Зазеркалья, заколдованную могущественным злым волшебником.

И все же Диц решил попробовать открыть электронный «сезам» архива. Встреча с Гюнтером Саре крайне обеспокоила его, выбила из привычной колеи. Еще в университете будущий адвокат прослыл весьма настырным и далеко не тупым парнем, стремившимся в каждом случае составить обо всем свое собственное мнение и самостоятельно докопаться до истины. Неплохой аналитик и законовед. Даже не получив никакой обещанной помощи от Карла, он вряд ли остановится на полдороге. Только обозлится и начнет рыть, как фокстерьер, пытающийся по приказу хозяина вытащить из глубокой норы лису. Он способен рыть, пока не вцепится ей в горло.

Доводить до этого никак нельзя! Тогда даже большие деньги не помогут замять громкого и грязного скандала. Всегда стоит помнить: дядя Энгельхен вложил крупные средства в семейное дело Дицев, немало поспособствовав его процветанию.

Кроме того, Карл хотел знать правду, какой бы горькой она ни оказалась. А узнав ее – попытаться уничтожить все сведения, имеющиеся в архиве в отношении дяди. Так, на всякий случай. Пусть имя бывшего оберштурмбаннфюрера СС Карла Энгельхена – ныне старого инвалида – навсегда канет в Лету. Военным делам тоже должен быть срок давности…

Один из ведущих сотрудников информационного центра полицейского управления Гарсиа Раскес – моложавый, светлоглазый шатен – как всегда крутился в запарке, создавая вид крайне занятого важным делом человека. Большой артист!

Диц несколько минут молча постоял у него за спиной, наблюдая, как лихо Раскес «вгоняет» в компьютер новые данные, не переставая при этом болтать по телефону, потом легонько тронул Гарсиа за плечо, заставив Раскеса вздрогнуть и обернуться.

– А, это ты, – с явным облегчением сказал Гарсиа, промокнув лоб платком. – Я думал, пожаловало начальство. Салют! Что надо потомку тевтонов?

– Привет! Хочу поинтересоваться в наших архивах одной одиозной личностью. Пристрой меня к какой-нибудь электронной кумушке, желательно к такой, чтобы побольше знала и любила посудачить о чужих грехах. Наверняка у тебя есть такая, по глазам вижу!

– Хорошо, давай бланк разрешения, физиономист, – повернулся к нему Раскес. – И все получится тип-топ! Я покорно выполню ваше желание, герр Диц.

– Гарсиа, – укоризненно покачал головой Карл, – меня совершенно не интересуют подданные вашей католической державы или современные уголовники. Нужны сведения всего-навсего примерно полувековой давности о моем соотечественнике. Можно их получить у вас?

– Мои, как ты любишь говорить «кумушки», и это смогут, – гордо сказал программист. – Запросят в конце концов других, если не найдут у себя. Но все равно, для получения любых архивных данных нужен специальный допуск. Он у тебя есть? Говори, как на исповеди! А то я знаю тебя.

– Конечно! – не моргнув глазом, солгал Диц. – Ты же знаешь, как я всегда ужасно тороплюсь. Завтра занесу тебе эту несчастную бумажонку, а пока давай не станем терять золотого времени. – Карл ласково, но сильно потянул Гарсиа в дальний угол зала информационного центра, подальше от остальных сотруднков, пока они не обратили на них внимания. – Вчера вечером я видел потрясающую женщину! И даже знаю, где она обычно проводит свободное время. Очень интересная датчанка. Фигура Венеры, точеные ноги, большие голубые глаза и водопад белокурых волос до плеч!