На этом видение прекратилось. Мысли отпустили Годи, он слегка покачнулся, как будто ненадолго потерял сознание, и сразу бросился в воду. Черепаха же попятилась и ушла на глубину, скрываясь в темноте.

Озеро оказалось неглубоким. Доплыв до середины, Годи увидел сквозь зеленоватое сияние знакомый каменный обруч. Выдохнув, он нырнул и попытался открыть тайную нишу, но не смог. Никакого замка или спрятанной кнопки не было. Тогда он закрыл глаза и вслух напомнил себе слова отца на древнем языке:

– Интарум! Значит, спасён.

Маг нырнул ещё раз. Как только он коснулся поверхности обруча, каменная шкатулка открылась. Запирающая плита растворилась, и в глаза бросились, пробивающиеся через мутную воду, лучи голубого света. Вскоре они погасли, и открылся источник - прозрачный кристалл размером с кулак. Годи быстро взял его и вынырнул обратно, жадно вдыхая затхлый воздух.

Вода в озере почернела, что-то тёмное вторглось из глубоких трещин, питающих озеро, и распространилось по дну. Годи увидел это и тут же поплыл прочь, спрятав кристалл за пазухой. Уже на каменном берегу с трудом рассекая воду, он прокричал другу:

– Зажигай факела!

Вспыхнул яркий огонь, свет которого пробился даже в дальние уголки грота. Послышались сотни визжащих голосов от стен и из глубин тоннелей. Тьма сгущалась вокруг.

– Кристалл Оди - это 'слово'!
– улыбался Годи, вынимая его из-под мокрой рубашки.
– Мы нашли его, нашли!

– Годи! Тени приближаются. Опять!

– Зажги все факелы и воткни по периметру. Не дай костру погаснуть, я хочу открыть кристалл.

– Неужели - это не может подождать! Нам пора выбираться!

– Я работаю над этим.

Волшебник снял мокрую мантию, кинул её у костра, сел рядом и прикоснулся к кристаллу. Годи погрузился в странный сон. Как будто приготовился медитировать, но замер между этими состояниями.

Тени приближались, яркости костра не хватало, чтобы их отогнать. Оди размахивал последним факелом, но и тот сгинул внутри липкой теневой сущности. Костёр почти прогорел. Тени ждали решающего момента, когда станет совсем темно, и уже ничто не помешает насладиться добычей. Некоторые из них уже боролись друг с другом, как хищники перед неразделённой тушей. Они играли со случайными людьми и растягивали удовольствие, предвкушая пир. Но люди были неслучайными, и когда уже, казалось, не осталось надежды на спасение, Годи очнулся. Не прошло и мгновения, как алая волна, родившаяся в тлеющих углях прогоревшего хвороста, разрослась и отбросила подступающих теней. Она каскадом пронеслась по пещере, несколько раз отразилась от стен, поражая теней снова и снова.

Опасность отступила, но эта странная вода не давала покоя магу. Годи подошёл к кромке. Она была густой, тёмной и уже не водой, а гадкой чёрной слизью. Недалёко от берега поднялся тёмный силуэт, его покосившаяся голова вертелась из стороны в сторону. Неведомое зло истошно завопило. Оно побежало на мага, глубокие воды, казалось, вовсе не мешали ему. Оно изрыгало громкий хриплый рёв:

– З-е-е-е-е-й!

Тени появлялись перед ним, признав предводителя, как волны обгоняющие поток. Волшебник быстро отпрянул от воды. Из костра он взял обугленную палку и направил на несущийся в их сторону поток, прикрывая собой друга. В этот раз Оди услышал шёпот, который всегда скрывал от него волшебник:

– Эрарио!

Вспышка огня, родилась из тлеющей ветки. Она накрыла тёмные сгустки и высокий силуэт, вновь осветив грот целиком. Тени сгинули, а их горящий предводитель с воплями погрузился в черную воду.

Когда опасность миновала, неожиданно снова появился призрачный волшебник. Но послания на этот раз не было. Силуэт указательным пальцем начертил в воздухе белый широкий круг и серый, едва различимый крест в нём. Завершив действие, призрачный маг улыбнулся Годи и исчез спустя мгновение.

– Вперёд! Это выход! Коснись символов!

Годи толкнул несообразительного друга на расчерченные в воздухе символы. Оди, успев схватить лишь сумку с привязанными мечом и щитом, боком повалился на светящиеся знаки. Символы исчезли, и вместе с ними исчез сам Оди, затянутый в какую-то непонятную аномалию. Через мгновение она вновь восстановилась, а Годи, увлечённый её колебаниями, вовсе забыл о безопасности. Он подошёл ближе, чтобы наблюдать за частыми изменениями формы креста и круга, периодически вытягивающегося в овал.

Свет блуждающего огонька вблизи аномалии искривлялся. Неожиданно тот и сам пропал в ней, но затем вновь появился, не изменив парящих прозрачных знаков. Окинув ещё раз беглым взглядом грот, Годи увидел вновь подступающих теней. В последний момент он шагнул вперёд, ускользая в аномалии от их липких объятий.

Очутились они на излучине. Справа на перекатах мерно успокаивающе журчала вода. Оди не понимал, как выбрался наружу из страшного подземелья, так и лежал на спине. Годи, напротив, осознал случившееся, и понял, что открыл для себя совершенно новое волшебство. Но думать об этом после всего как-то не хотелось. Волшебник лёг на траву рядом с другом и уставился на прояснявшееся небо, в котором была видна уже только одна Охва. Их сапоги и одежды были вымазаны в глине, уже успевшей подсохнуть, но это не заботило их. Уставшие, они уснули посреди дня под тенью высокого речного берега. К обеду они проснулись, на половину сократили скудные запасы еды. Вид друг друга рассмешил их. Смех был нужен им сейчас, как единственно лекарство от ужасов подземелья. Они помылись и отбили от грязи высохшую одежду, потом затушили костёр и отправились в обратный путь. В дороге Оди сочинил стих и незамедлительно решил поведать другу, на что волшебник сказал: