А потом началось...

Стремительный вихрь промчался по "соломенной" веренице, легко поднимая с земли плывущие над ней фигурки. А те, оказавшись в воздухе, мгновенно рассыпались в мелкий мусор. После чего вихрь их словно специально бросал на решётку. Та вскоре оказалась буквально обвитой "соломенным" узором, на всех стыках которого продолжали желтеть звериные черепа.

Вытянувшись перед отступающим Штормом в пять человеческих ростов, решётка, продолжая расти, внезапно рухнула на холм. Хальдор и Шемар ринулись к ведуну и успели дёрнуть его к себе - и страшная решётка упала лишь на ноги Шторма. Он закричал от боли, когда тонкие, уже не соломенные, а раскалённые докрасна прутья решётки врезались в его плоть.

Шемар первым попытался поднять решётки с ног ведуна. И вскрикнул сам: неведомая ловушка врезалась в любую живую плоть.

Шторм, было замолкший, потому что стиснул зубы, закричал снова - хрипло и на пределе, как от себя не ожидал: решётка начинала вдавливаться в кости ног.

– Сделайте что-нибудь!
– взмолился Шемар, с ужасом глядя на ноги Шторма.
– Ну же, профессор! Он же без ног останется! Хальдор!

– Это металл, профессор!
– закричала рядом Захария.
– Это металл!

Хальдор судорожно вытянул руки над той частью решётки, которая впилась в ноги уже воющего без сил ведуна, и резко выдохнул несколько слов. Решётка сухо обвалилась над ногами Шторма. Та её часть, которая уже прошла плоть и кости ног, там и осталась. Но, кажется, превращение её в ржавчину, остановившее процесс резни, уже принесло какое-то облегчение ведуну. Теперь он, закрыв глаза, только часто и коротко дышал.

Хальдор наспех обезболил ведуну раны на ногах. Вместе с Шемаром они быстро взяли его за подмышки и потащили наверх, где Мелинда и Киприан добивали огнём плавниковых монстриков - те, в отличие от "соломы", прекратили свой выход из чёрной массы умирающего города, и их численность всё-таки сокращалась. К драко спешила Захария, на ходу отстреливая тем же огнём плавниковых, которые при виде стихийницы пытались свернуть к ней, как к более беззащитной.

Едва Шторма втащили на вершину холма, Мелинда быстро сожгла последних плавниковых и ещё быстрей заново выстроила защитную сферу. Оглядевшись, преподаватели и студенты опустили плечи. Впрочем, Хальдор уже присел перед Штормом, от боли потерявшим сознание, и принялся за работу, в первую очередь вытаскивая из его ран ржавчину, которая впитывалась в плоть.

... Буклих, конечно, старше и повидал больше, чем какая-то девчонка, заброшенная обстоятельствами космического масштаба в чужое время и на чужую планету. Но Марина не хотела, чтобы он психовал, когда поймёт, что думать она просто не в состоянии.

Пока потревоженный их приземлением пепел осыпался, девушка лихорадочно раздумывала, как быть, одновременно отчаянно надеясь, что город сам возьмёт у неё то, что ему надо. И снова, и снова напоминала себе главное: они с Буклихом там, где город мёртв. Он сам взять её силы не сумеет. Но... Если это место похоже на рану, то... Если ему не хватает сил эту рану залечить, то...

– Буклих, можно открыть глаза?

– Ну-у... Почти. Падает уже реже.

Марина осторожно открыла глаза, готовая в любой момент немедленно зажмуриться снова. Но пепельные хлопья, странно серые и чёрные в темноте, и в самом деле медленно падали вокруг. И такая тишина вокруг... Буклих круглыми глазами похлопал на девушку и вздохнул. Марина представила, как выглядит со стороны: грязное, перемазанное в слезах и в пепле лицо наверняка превратилось в косметическую маску какой-нибудь красавицы, строго следящей за собой.

Хватит о ненужном. Времени в обрез.

Девушка расстегнула курточку и внутренней стороной полы, как смогла, вытерла лицо. После чего застегнулась наглухо, под горло.

Пора выполнять задуманное.

Она огляделась. Бесконечно серое, с мягкими чёрными тенями вокруг пространство мёртвого города вселяло в сердце страх. Они оба стояли по колено в пепле.

Тоже вздохнув, Марина решительно сказала:

– Буклих, я попробую передать стихии городу так, как передавала силу моему биллиму.

– Попробуй.

В ответе крылана, показалось девушке, прозвучало не только недоверие, но и покорность судьбе: будь, что будет!

Марина нагнулась и, стараясь не дышать, чтобы не взвихрить снова легчайший пепел, сунула в него руку. Отворачиваясь и преодолевая сопротивление пепла (чем ниже, тем плотней он лежал), она дотолкала руку до самой земли, пока пальцы не коснулись твёрдой поверхности. Отдышавшись в сторону, Марина ещё ниже опустила руку - так, чтобы ладонь плотно упиралась в землю. "Ну, Шемар, надеюсь, показанный тобой приём, сработает здесь!"

И выдохнула, посылая силы в ладонь, а из неё в то, что казалось землёй под ногами. Перед носом взвились серые метельные вихорьки.

Ничего.

– Может, нам освободить от пепла часть земли?
– неуверенно предложил Буклих.

Скосившись на него, Марина сообразила, что крылану довольно болезненно даётся стояние здесь: он не смел стряхнуть пепел с крыльев, боясь устроить новый взрывной катаклизм; не мог их и убрать - вместе с грязью. Долго ли он выдержит с раскрытыми крыльями, которые весят тоже - ого-го, сколько!