Марина исподтишка огляделась, но не нашла ничего враждебного: всё та же дорога, небольшая насыпь по обочинам, а дальше кусты, с которых начинается опушка довольно редкого леска. Промелькнула даже мысль, что Мелинда перестраховывается и что лучше было бы прибавить шагу, чтобы поскорей оказаться в кампусе. Но следующая здравая мысль перекрыла поднимающуюся панику и трусливый внутренний протест против действий светлой драко. Марина понимала, что этот протест появился из-за малодушия, вызванного остановкой, когда все надежды были именно на кампус или даже вообще на академический городок. И самое главное: Мелинда - видит! И ей видней во всех смыслах... Это напоминание заставило прийти в себя и выполнять все приказы светлой драко.

В сущности, просто стоять и ждать.

Три телохранительницы остались на трёх сторонах очерченного круга, спиной к тем, кого защищали. Поза тёмных драко была странной: они будто приставили ладони к невидимому стеклу этого круга.

Девушки в кругу молчали - даже не перешёптывались, а только сопели, стараясь удержать слёзы, а одна, насколько Марина поняла по тому, что она судорожно дёргалась, - и крик. Несмотря ни на что, Марина вдруг печально улыбнулась: она так плохо знает этот мир, что сейчас это и к лучшему. Не надо так бояться, как боятся все эти девушки, как боится даже гордая и высокомерная Риналия, которая внезапно оказалась ближе всех к Мелинде, каким-то образом оттолкнув от неё двух девушек из собственной свиты.

Плохое самочувствие выживших в аварии усугублялось ещё и тем, что все девушки были не только потрёпаны, но и избиты, пока прокручивались в автобусе, превратившемся в смертоносную вертушку. Синяки, кровоподтёки... Кое-кто поддерживает руку, которую страшно опустить. Кто-то держится за разбитую голову, потому что больно... И только сейчас Марина вдруг подумала: "А почему, собственно, автобус перевернулся? Во что он врезался, даже не успев затормозить?"

– Я не хочу-у... я не хочу-у...
– услышала она тоненький вой и повернулась к девушке слева.

Та слепо смотрела в сторону и бормотала, повторяя одно и то же и не замечая слёз, бегущих по лицу, исполосованному кровавыми дорожками и грязью. Глядя на неё, ещё одна начала потихоньку кривиться от подступающего приступа плача, зато Риналия чуть не взорвалась:

– Заткнись! Заткнись!

– Не ори!
– враждебно бросила Марина ей и без паузы обратилась к плачущей, положив ладонь на её вздрагивающее плечо: - Как тебя зовут?

Та повернула к ней голову с широко открытыми глазами, но взгляд на Марине не сфокусировался. Риналия как-то даже злорадно ухмыльнулась. Марина возмутилась было: дура, что ли? Не соображает, что, прорвёт девчонку истерикой, - всем плохо будет? Но весь эпизод был перекрыт ровным голосом Мелинды:

– Марина, заставь её посмотреть на меня!

С минуту Марина глядела на плачущую, отстранённую от происходящего девушку, не представляя, как её повернуть к светлой драко. Потом взяла её под руку и медленно начала поворачивать её на месте, как ни странно, приноровившись к её тоненькому вытью, которое прерывалось, когда девушка со всхлипом вдыхала воздух. Когда плачущая оказалась лицом к лицу с Мелиндой, светлая драко протянула руку и кончиками пальцев мягко толкнула девушку в лоб. Та мгновенно замолчала, а потом быстро-быстро заморгала, оглядываясь, и, наконец, тихо спросила:

– А где мы?

– В кругу, - ответила Марина, потому что глаза светлой драко внезапно опустели, а это, кажется, означало, что она делает что-то связанное с магией.

– В каком кругу?
– упорно допытывалась девушка, машинально вытирая лицо и только развозя грязь по нему всё больше.

– В защитном, - терпеливо сказала Марина, побаиваясь, что девушке снова станет плохо. А ещё она опасалась, как бы плачущая не сошла с ума. Слышала она о таких случаях, когда рассудок теряется из-за нервного перенапряжения.

– Смотрим все на меня, - медленно и властно сказала Мелинда.

Пять девушек сразу уставились на неё. Марина ещё подумала, что Мелинда, наверное, владеет какими-то гипнотическими интонациями. А потом девушка услышала шорох за спиной. Марина успела перехватить взгляд светлой драко в упор и даже успела сообразить, что та несколько удивлена. Вот только чему?

И окаменела на месте, пытаясь закричать. Оцепеневшее, вставшее комом горло не позволило выдавить ни звука.

Перед защитным кругом стояло нечто с человеческой фигурой. Сначала Марина впялилась в глаза этого нечто - они были такими же гипнотическими, как у Мелинды, только глаза светлой драко позволяли отвести от них взгляд, а это... Марина зажмурилась, только когда поняла, что её глаза сохнут от неподвижной вытаращенности. И морок пропал. Теперь она с ужасом, но вполне сознательно присмотрелась к чудовищу высотой метра в три с половиной. Да, толстенное, даже громоздкое тело походило на человеческое, но утрированно. Великан словно был слеплен из глины, а потом его обваляли в листьях, в лесном мусоре, а заодно и во всём, что валялось на земле. Причём кое-где на теле мусор нормально не пристал, и с него то и дело сыпалось что-то... Глаза великану мусор не закрыл. Гниющая болотная зелень прокатывалась в них, будто какой-то ребёнок взял мокрой кисточкой сразу несколько капель из всех красок и смешал, а потом сверху стряхнул на полученную смесь пару капель коричнево-зелёных красок. А потом поднял бумагу с глазищами, краска которых ещё не просохла, и подсветил её сзади тусклой лампочкой. И получилось... то, на что смотреть совсем не хочется, но невольно влечёт заворожённые глаза.

В стынущий ужас ("Такого быть не может!") диссонансом ворвался низкий от напряжения голос Мелинды:

– Вы готовы?

– Да.

Телохранительницы, всё так же вытянув руки ладонями перед собой и встав перед Мариной, отрезая её от "лицезрения" жуткого великана, повторили одно слово трижды.

– На счёт "три"! Раз, два... Три!

Шесть огненно-белых лучей ударили в мусорного великана с такой силой, что он невольно отшатнулся, но на толстых ногах-тумбах устоял.

Шестая глава