Н.Н. Поликарпов, В.М. Петляков, Р.Л. Бартини не носили звания Генерального конструктора, хотя вполне соответствовали ему. А.А. Микулин, В.Я. Климов, В.А. Добрынин,

A. М. Люлька, Н.Д. Кузнецов, С.К. Туманский, А.Д. Швецов были генеральными конструкторами в области двигателестроения; С.Н. Ковалёв, И.Д. Спасский — генеральные конструкторы подводных лодок.

Ёмкое и эффектное звание для своих конструкторов — «Генеральный конструктор» — впервые использовало Министерство авиационной промышленности СССР в 1956 году. Первыми обладателями этого титула стали выдающиеся советские авиационные конструкторы А.Н. Туполев, С.В. Ильюшин, С.А. Лавочкин, А.И. Микоян, В.М. Мясищев, П.О. Сухой, А.С. Яковлев.

Первым министерством, перенявшим это звание, стало Министерство радиопромышленности СССР, тогда, в 1963 году, ещё Государственный комитет по радиоэлектронике СССР, где первым Генеральным конструктором в январе 1963 года стал выдающийся радиоинженер, творец зенитно-ракетных комплексов страны А.А. Расплетин. В Министерстве общего машиностроения СССР звания генеральных конструкторов появились лишь в 1977 году, когда первыми генеральными конструкторами-ракетчиками стали В.П. Глушко и В.П. Макеев.

Звание генеральных конструкторов носили выдающиеся конструкторы систем вооружений: А.А. Расплетин, Б.В. Бункин, В.П. Ефремов, А.И. Савин, Г.В. Кисунько, А.Г. Басистое, Г.И. Северин, И.Г. Акопян, И.С. Селезнёв, Г.А. Соколовский; систем ракетно-космической техники: В.Н. Челомей, B.П. Бармин, В.П. Глушко, П.Д. Грушин, В.М. Ковтуненко, Г.Е. Лозино-Лозинский, В.П. Макеев, Г.А. Ефремов, В.Ф. Уткин, Д.А. Полухин.

Удивительно, но ни С.П. Королёв, ни М.К. Янгель, ни В.П. Мишин никогда не носили звания Генерального конструктора.

Большинство генеральных конструкторов — назначенцы. Конечно, до своего назначения на эту видную и ответственную должность они не раз демонстрировали свои блестящие организаторские способности, исключительную волю, знания, трудолюбие, выдающееся умение решать вопросы сразу в нескольких областях науки и техники, чтобы создать поразительные по своей мощи и возможностям боевые системы.

«…Челомей — конструктор совсем иного рода… крупный специалист в самых сложных областях современной механики — теории нелинейных колебаний, устойчивости движения, регулирования и процессов управления. Он не просто знал теорию, а глубоко её понимал, потому свободно ею владел. Он ясно мыслил, потому ясно излагал сложнейшие проблемы отличным русским языком потомственного интеллигента…

“Главным коньком” Челомея было, конечно, практическое применение теории, но и в самые отвлечённые теоретические проблемы вторгаться не упускал случая», — писал один из старейших работников НПО машиностроения Ю.Н. Шкроб [160].

Любопытный диалог на совещании в кабинете В.Н. Челомея вспоминает ветеран ГКНПЦ им. М.В. Хруничева Ю.А. Цуриков: «Вечером, когда намеченные вопросы уже обсуждены, Владимир Николаевич вдруг задаёт вопрос: “Кто такой Генеральный конструктор?” Предлагает высказаться каждому из участников. Ответов последовало много, но больше всего ему понравился ответ, который дал один из его ближайших сподвижников, — Яков Борисович Нодельман: “Генеральный конструктор — это особое качество личности, способной к широкому охвату состояния различных областей техники. Но этого мало: необходимо ещё чувствовать и проникать в тенденции развития техники, обобщать и осваивать мировой опыт в целях предвидения возможности применения всего этого в новых разработках. Генеральный конструктор — это ещё и военный стратег, глубоко понимающий военное искусство, идущий в своих предложениях впереди оборонной отрасли. И наконец, это талантливый и энергичный организатор и руководитель крупного коллектива специалистов. А коротко: Генеральный конструктор — это генератор передовых идей”».

Почти все генеральные конструкторы — подвижники из когорты одержимых. То есть главное, ради чего они живут, — это предмет их целеустремления. Как Микеланджело был одержим своими Пьетами, Давидом и Сикстинской капеллой, Ньютон — своими «Оптическими мемуарами», а Моцарт «Реквиемом», как главному герою фильма «Укрощение огня» А. Башкирцеву, блестяще воплощённому К.Ю. Лавровым, прототипом которого является С.П. Королёв, было всё равно, где спать, что есть, во что одеваться, даже не было возможности жить с любимой женщиной — лишь бы у него была возможность заниматься любимым делом!

Кто-то из них становился Генеральным благодаря и огромным специальным знаниям, никогда не выпячиваемым, и великолепной технической смётке, и умению работать руками, что было свойственно А.Н. Туполеву; кто-то, как П.О. Сухой, выходил на этот рубеж благодаря исключительно тонкому, всеобъемлющему и точному уму, исключительной выдержке и рассудительности, так же как и качеству черчения, поражавшему даже старых, если так можно выразиться, «клановых» мастеров.

Каждый Генеральный был обязан ладить и с заказчиками, и с контролирующими работу министерствами, а нередко и с первыми лицами государства, и с разработчиками, и с испытателями, и с конструкторами, и с технологами. Выдающимся мастером выстраивания доверительных отношений со своими подчинёнными был С.П. Королёв, что ни на йоту не снижало его исключительной требовательности и даже жёсткости к исполнителям.

Лауреат Ленинской премии, Главный конструктор ОКБ им. С.А. Лавочкина А.Г. Чесноков так характеризует качества Лавочкина: «Его гений складывался из составляющих, главным компонентом каждой из которых являлась область человеческих отношений. Девиз “Кадры решают всё” — это из области вечных истин, а горшки, как известно, обжигают не боги, а люди.

В чём же выражалась его гениальность и чем обеспечивались успехи фирмы?

Прежде всего, это предоставление свободного выбора профессии, выявление способностей и таланта своих сотрудников, создание в коллективе творческой атмосферы» [156].