В составе РВСН на сентябрь 2012 года находился 391 ракетный комплекс: 58 ракет Р-36 М УТТХ и Р-36М2 по десять боеголовок; 70 ракет УР-100Н УТТХ по шесть боеголовок, остальные — «Тополи» и «Ярсы».

Осенью 2012 года был произведён контрольный пуск ракеты, находившейся на дежурстве более тридцати лет. Пуск прошёл успешно, ракета точно поразила заданную цель, что позволило продлить более чем в три раза заданные сроки эксплуатации. А 27 июня 2013 года с космодрома Байконур состоялся успешный запуск МБР УР-100Н УТТХ, переоборудованной в РН «Стрела», который позволил подтвердить ранее продлённые сроки эксплуатации МБР и вывести на орбиту космический аппарат «Кондор», разработанный в НПО машиностроения и несущий радиолокатор S-диапазона с синтезированной апертурой.

Всего за период эксплуатации было произведено около 320 успешных пусков УР-100 всех модификаций с различным боевым оснащением.

За разработку, производство, испытания и принятие на вооружение ракетных комплексов УР-100 звание лауреатов Ленинской премии было присвоено 21 человеку, Государственной премии СССР — 84 участникам разработки, четверо были удостоены звания Героя Социалистического Труда, более тысячи сотрудников награждены орденами и медалями.

2 января 1959 года в СССР был произведён первый успешный запуск трёхступенчатой ракеты-носителя «Восток», созданной в рамках семейства ракет Р-7. Ракета со второй космической скоростью вывела на траекторию полёта к Луне автоматическую станцию «Луна-1», которая через 34 часа после старта прошла в шести тысячах километров от цели. Связь со станцией поддерживалась более 60 часов.

Создание и успешные запуски посредством ракеты Р-7 космических аппаратов, в том числе и пилотируемых, открывали новые возможности для исследования Луны и ближайших планет Солнечной системы — Венеры и Марса.

В марте того же года под руководством С.П. Королёва началась подготовка к созданию нового космического корабля, предназначенного для околоземных полётов и полётов к Луне. Первоначально проект, получивший название «Север», не предусматривал высадки космонавта на поверхность естественного спутника — речь шла только о пилотируемом облёте Луны. К лету 1959 года были выработаны параметры, которые легли в основу конструкции будущего корабля.

На основании проектных проработок С.П. Королёв совместно с М.В. Келдышем после обсуждения этих проблем на совете главных конструкторов внес в правительство соответствующие предложения. Предложения были поддержаны, и постановлением от 10 декабря 1959 года «О развитии исследования космического пространства» положено начало созданию космической ракеты для полёта к другим планетам (Марсу, Венере), определены головные организации, утверждён межведомственный научно-технический совет в составе М.В. Келдыша (председатель), С.П. Королёва, А.А. Благонравова, К.Д. Бушуева (заместители), В.П. Глушко, М.С. Рязанского, Н.А. Пилюгина, М.К. Янгеля, Г.А. Тюлина, В.П. Бармина и других, назначен срок выпуска эскизного проекта по аппаратам для полёта на Марс и Венеру — февраль 1960 года. В дальнейшем эти космические аппараты получили название автоматических межпланетных станций (АМС).

Как предварительный этап была задумана программа «Союз 7К-Л1». Космический корабль в рамках этой программы был предназначен для пилотируемого полёта вокруг Луны продолжительностью 6–7 суток. Поскольку не предусматривался выход на лунную орбиту, на корабле не устанавливалась мощная двигательная установка, а возвращение на Землю обеспечивалось манёвром в гравитационном поле Луны. При точных расчётах и правильном выведении включения двигателей для возвращения не требовалось вовсе. Космический корабль «Союз 7К-Л1» весил примерно 5600 килограммов и был создан на базе проекта «Союз». Внешне Л1 напоминал «Союз», но был двухместным и не имел сферического орбитального модуля.

Постановление от 4 июня 1960 года «О плане освоения космического пространства» предписывало создать четырёхступенчатую ракету-носитель для полёта на Марс и Венеру, запустить её к Марсу и осуществить подготовку РН для полёта к Венере в оптимальные астрономические сроки.

Однако уже на первом этапе работ стало ясно, что для реализации проекта необходимо иметь ракету-носитель совершенно нового типа. Поэтому 23 июля 1960 года правительство СССР поставило перед ОКБ-1 задачу по созданию новой ракеты-носителя со стартовой массой более 2000 тонн для вывода на низкую орбиту полезной нагрузки свыше 80 тонн. На ракете предполагалось использовать обычное химическое топливо, а на всю разработку отводилось семь лет. Программа получила название Н-1 и имела спецобозначение 11А52. Это был ещё один грандиозный проект выдающегося ракетостроителя, основоположника пилотируемой космонавтики Сергея Павловича Королёва.

О напряжённом и, соответственно, драматичном периоде начала разработки ракетного комплекса Н-1 свидетельствуют воспоминания главного конструктора ЦКБ ТМ Б.Р. Аксютина [56] :

«Вспоминаю совещание, которое собрал С.П. Королёв после полёта в Пицунду к Н.С. Хрущёву, находившемуся там в это время на отдыхе. Этот полёт был необходим для решения вопроса об ассигнованиях для работ по комплексу Н-1 (экспедиция на Луну). По возвращении из Пицунды он собрал совещание главных конструкторов у себя в кабинете. Все собрались, а его нет. Мы в недоумении ждём. Анатолий Петрович Абрамов, его заместитель, говорит, что Сергей Павлович в своём кабинете, сейчас должен прийти. Через некоторое время входит Сергей Павлович, ссутулившийся, рассеянно кивает головой, подходит к столу, садится, берётся руками за опущенную голову, сидит молча некоторое время и как бы про себя говорит раздумчиво, тихим голосом: “Упустим время, не наверстаем. — Затем поднимает голову, видит сидящих, встряхивается и произносит: — Я пригласил вас, чтобы рассказать об итогах встречи с Никитой Сергеевичем. Он сказал: 'У нас большие успехи в освоении космического пространства, наши боевые ракеты стоят на дежурстве. Мы никогда не жалели денег на эти дела. Сейчас есть и другие заботы. Нужны средства для подъёма сельского хозяйства и животноводства. Вам надо поэкономить'. Мы должны продумать мероприятия по удешевлению комплекса Н-1”.

…Как-то вечером ехали мы с Сергеем Павловичем на машине со второй площадки на десятую (имеется в виду площадка №110 полигона Байконур, на которой был построен стартовый комплекс Н-1. — Н. Б.). Он сидел на переднем сиденье рядом с шофёром, а я на заднем. По обыкновению он использовал такие поездки для разговоров о делах. Но в этот раз молчал, погружённый в какие-то свои думы. Был вечер, вдали мерцали огни многочисленных объектов. И вдруг он говорит как-то раздумчиво, как бы про себя: “Да, много мы тут понастроили всего, а вот умру, и всё может рухнуть”. Я оцепенел, но потом сказал: “Сергей Павлович, почему такие мрачные мысли?” Он нехотя что-то невнятно произнёс и далее молчал всю дорогу» [19].