Хотя, с целями никакой проблемы нет - немного терпения в точке, откуда виден хотя бы кусочек железной дороги, и вот тебе поезд - они как-то именно по этим самым железным дорогам и любят ездить. Причём, регулярно. Да и без наведения можно пролететь вдоль путей пару-тройку десятков километров - шанс встретить достойную бомбы цель очень хорошие.

Вот и получилось у меня одно расстройство, потому что человек абсолютно прав по-существу, но обеспечить ему снабжение даже самым необходимым минимумом я категорически не способен.

День прошёл вяло. Нас, не то, чтобы колотило, но некоторый отходняк испытывали все. К тому же потеря цели - это тоже серьёзное испытание. В общем, признаки внутренних терзаний на лицах моих товарищей присутствовали в разной степени и в разные моменты. Только капитан вёл себя исключительно достойно - спал с двумя перерывами на приём пищи.

Он и подвёл итог, сообщив перед отправлением, что на эту площадку ночью сесть способен только парашютист, а он не самоубийца и больше сюда не прилетит.

– Так, а вы, почему её выбрали?
– недоумённо вскинула свои красивые брови Ольга.

– Не выбирал я ничего, - пряча в планшет полученные от нас бумаги, ответил лётчик.
– С трудом нашёл, потому что вокруг одни дремучие заросли.

Улетел он не в темноте, а в сумерках, потому что площадка эта не располагает к пилотированию вслепую. И ещё ушёл Лючикин. Сказал, что возвращается к старым местам базирования и рассчитывает, что мы дождемся его тут.

Тоска. До железки отсюда километров шестьдесят - то есть, понятно, что только на переход уйдёт дня два-три. Мы ведь не по дорогам шагаем, а крадёмся окольными путями. Слишком далеко от "рабочего" места удрали. Развеивать скуку принялась Ольга - нагрузила нас гимнастикой. Да так, что мы взмолились - все эти верчения попой и выгибания на мостик как-то чересчур для конкретных пацанов. Хотя тела - своё и других членов нашей группы, оценил высоко - спортивных ребят отобрали в диверсанты.

Но дело мы себе нашли - стали строить землянку. Не крошечную, каких уже наспех соорудили две штуки неподалеку от оставленного аэродрома, а добротную и не тесную. Наступивший сентябрь ещё не начал "радовать" нас дождями - было по-летнему тепло, потому мы и посбрасывали с себя лишнюю одежду. Ольга в майке выглядела - глаз не отвести. В том смысле, что мой взор постоянно на неё совершенно случайно наводился. Точнее, на выпуклости спереди - не велики и не малы, а как раз то, что надо. Она, конечно, надела бюстгальтер, о наличии которого можно было догадаться только по тому, что соски не проявились через тонкую трикотажную ткань.

Оставаться в дозоре, куда мы с парнями хотели её... ну... чтобы не мешалась, она отказалась наотрез, довольно ловко управляясь с таким классически мужским инструментом, как топор. Её глаза при этом не были заняты созерцанием разных там всяких привлекательностей, поэтому чужаков она обнаружила первой. Несколько мужчин в чёрном и один в сером явно направлялись к нам цепью, отчего мы мгновенно залегли и привели оружие в готовность - убегать, бросив такую драгоценность, как взрывчатка, никто даже не подумал.

– Один ко мне без оружия, остальные на месте, - крикнул я, как только расстояние позволило. Незнакомцы о чём-то перемолвились и не остановились - Фимка дал короткую очередь из пулемёта поверх их голов - вот теперь другое дело, сразу остановились и даже прилегли. Спустя минуту одетый в серое встал и начал приближаться,

– Наган в кобуру уберите, - негромко потребовал Миша, успевший отползти влево и выдвинуться вперёд.

Мужчина, а был он одет во френч из добротной ткани и брюки в тон, убрал оружие. Подойдя ко мне - единственному не замаскировавшемуся, он с недоумением посмотрел на брюки, обрезанные чуть выше колен - от постоянного ползания они напрочь протёрлись, и ставить заплаты уже было некуда, а для жаркого времени и тяжелого труда - нормальный прикид.

– Рот Фронт?
– спросил этот полувоенный неуверенным голосом.

– Гитлер капут, - резонно согласился я.
– Вы часом не зэков ведёте?
– ходили в моё время разговоры про чёрные батальоны, составленные из осуждённых.

– Нет. Это обычные люди, прячущиеся в лесу от опасностей войны. Просто раньше они трудились на железной дороге, где форма и спецодежда, как правило, окрашены в цвета, на которых паровозная копоть не слишком заметна.

– И гуляют они исключительно с целью моциона, с трёхлинейками, поскольку лес, всё-таки. Вдруг зверь какой встретится, - согласно кивнул я.
– Не откажите в любезности показать мне ваши документы.

Обычный паспорт поведал мне об имени и возрасте этого интеллигентного человека. Ещё я попросил партбилет - стаж не со времён Гражданской, но коммунистом он стал в возрасте двадцати восьми лет, то есть после прекращения членства в комсомоле.

– Не в райкоме работали?
– задал я контрольный вопрос.

– В райкоме. В бухгалтерии.

– Чтобы между нами не возникло недопонимания, - приступил я к инструктажу, - здесь находится воинская часть Красной Армии, в расположение которой я вас допустить не могу, как не могу ознакомить ни с её составом, ни с решаемыми задачами.