Дверь строения (не могу назвать это домом, потому что архитектура не характерна для жилых зданий) открыл пожилой краснофлотец с четырьмя полосками на рукаве. Пока он тщательнейшим образом изучал наши паспорта, осмотрелись. Квадратная комната с бассейном посередине и нешироким проходом вокруг, где стоят четыре печки-голландки, распространяющие приятное тепло. Пара шкафов, стол и больше никого. Здесь и прошло занятие по изучению дыхательной аппаратуры. Нет, проблемы с устройством не было ни для меня, ни для Ольги. Мешок, куда выдыхаемый воздух поступает через патрон-поглотитель углекислоты, и баллон из которого восполняется убыль кислорода, что регулируется дыхательным автоматом. Вот про эти автоматы и шла, в основном, речь.

Доходчиво дядька объяснял. И главное втолковал нам крепко, как и что проверить и, главное, не лезть внутрь без крайней нужды.

Потом были тренировки с погружением в бассейн, на глубину шести метров - дальше не пускало дно. Что нас порадовало - оказывается, уже существуют отечественные гидрокомбинезоны, которыми мы с удовольствием воспользовались. А вот ласты отсутствуют. Походили немного по дну, для чего пришлось надеть пояса с утяжелением - иначе всплывали. А потом вылезли по лесенке.

Словом, оборудование это мне не понравилось - того чувства парения, которое когда-то испытал в отпуске, ныряя с аквалангом, нет и в помине.

– Ума не приложу, зачем в это время кому-то понадобилось подобное оборудование, но учить вас приятно, - на прощание сказал нам инструктор.

– А тут и сомневаться не в чем, - ответил я.
– Будем на западном побережье Франции минировать немецкие подводные лодки, чтобы они, как погрузятся на глубину метров сорок, так и подорвались.

Краснофлотец завис на несколько секунд, а потом спросил:

– И как вы до этого побережья доберётесь?

– Союзники подбросят на своих подводных лодках. Нам только и останется, что выйти через торпедный аппарат, сделать работу и вернуться назад. То есть сама лодка полежит на грунте и подождёт.

На этой мажорной ноте мы и расстались.

***

– Буэнос утрос, - разбудил я Ольгу в рассветных сумерках. Да, она учит меня испанскому, так что я попросту пошутил.

– Вот скажи мне, Кутепов, как ты всегда про всё угадываешь? Я про наши будущие погружения.

– Так, Оль! Мы же с тобой от других ребят только тем и отличаемся, что любим нырять и купаться. А остальное у нас - как у нормальных людей. Ты прикинь - нас, совершенно неподготовленных к работе во враждебном окружении не обучают никаким агентурным премудростям. Шифрам, там, правилам конспирации, языку страны пребывания или рукопашным делам, а быстрее собственного визга готовят к двум понятным моментам - как долететь, и как нырнуть.

– То есть, про "нырнуть" ты и раньше был уверен. А про "долететь", как и я, не знал?

– И сейчас не знаю. Это всё сплошные выдумки. Когда бы не урок водолазного дела, мои предположения остались бы шуткой.

– Они и сейчас выглядят несерьёзно. В Уругвае живут мои папа и мама. Они сильные физически люди, прекрасно умеющие и плавать и нырять. И сами любят, и меня научили. Отсюда вопрос - мы-то с тобой, зачем там понадобились? В то время, когда здесь, действиями на коммуникациях противника, уже неплохо себя зарекомендовали?

Словно в ответ на прозвучавший вопрос, раздался телефонный звонок.

– Никуда не уходите, - только и сказал нам Виктор Сергеевич.
– Скоро приеду.

И приехал.

– Обстановка нервная, - начал он прямо от двери.
– Немцы, действительно рвутся к Туле, что, собственно, после сдачи Орла никого не удивляет. Начальство торопит с вашей заброской, а у нас ничего толком не готово. Из страны-то мы вас, конечно, вывезем, а дальше придётся импровизировать. Вот немного фунтов и маленький золотой запас на непредвиденный случай, - куратор выложил перед нами скудную пачку мелких купюр и горку золотой мелочёвки - серьги, брошка, пара монет, перстенёк и колечко.
– Собирайтесь. Едем на аэродром.

Дуглас был уже готов к вылету, оставалось только моторы запустить и дать им немного прогреться. А потом взлёт и, прямо в полёте, торопливый инструктаж.

– Почему было не выпустить нас прямиком через Владивосток, - спросила Оля, когда выяснилось, что выбираться нам предстоит через Иран.

– Лететь туда далеко, - ответил я.
– А железная дорога забита сибирскими и дальневосточными дивизиями, стягиваемыми к фронту, - на что куратор посмотрел укоризненно, и продолжил втолковывать о том, что, скорее всего, придётся нам плыть на пароходе вокруг южной оконечности Африки, что достаточно удобно, потому что не надо делать крюк. А вообще-то главное для нас - успешное воссоединение семьи Бецких и моё в неё, в ближайшей перспективе, вхождение на правах зятя. Остальные детали прояснятся на месте.