Каждый раз, возвращаясь в то место, которое они несколько дней могли называть “новым временным домом”, Стайлз задавал один и тот же вопрос и получал от Сэди один и тот же ответ. Она знала, что это его безумно раздражало, но также она знала, что чем меньше она треплет языком, тем больше вероятность того, что он будет в безопасности.

Девушка почувствовала, как кровать, в том месте, где только что сидел Стайлз, выпрямилась, а затем услышала приглушенно-шаркающие шаги по направлению обратно в ванную. Буквально через десяток секунд звук шагов вернулся в комнату, а затем кровать снова прогнулась, но теперь уже с другой стороны и на уровне туловища Сэди. Она приоткрыла один глаз и увидела Стилински, который устроился рядом в точно такой же позе. Девушка придвинулась к нему ближе и, немного поерзав и спустившись вниз, положила голову ему на грудь. Он же, в свою очередь, обхватил девушку руками, поплотнее прижимая к себе.

— Ты точно не хочешь уехать обратно?

Этот вопрос Сэди задавала Стайлзу каждый раз, когда возвращалась. И каждый раз получала один и тот же ответ — твердое и непреклонное “Нет” и затяжной поцелуй в макушку. Девушка знала, что, несмотря на всю свою внешнюю стойкость, Стилински было так же тяжело, как и ей. Казалось, каждый раз, когда он видел на ее коже новые порезы и синяки, внутри него умирала маленькая частичка надежды на лучшее будущее.

Он нежно провел подушечкой большого пальца по тонкому, еще совсем свежему и едва затянувшемуся, шраму на предплечье девушки. За этот месяц он научился многому: зашивать и обрабатывать раны и ожоги, жить по фальшивым паспортам, которые менялись каждую неделю, обманывать не только отца, который звонил ему, чтобы убедиться, что его сын с толком проводит время в университете, но и полицию, если надо будет. Он привык к неудобным кроватям в дешевых мотелях, далеко не здоровой пище в придорожных забегаловках и многочисленным часам в дороге. Единственное, что ему до сих пор давалось с трудом — это бессонные ночи в ожидании и готовность к тому, что Сэди может не вернуться.

— Осталось еще 11 месяцев, — зачем-то сказала Винчестер, будто бы Стайлз сам не считает каждый прошедший день, вычеркивая его, словно тюремный заключенный отсиженный срок.

— Угу.

— Мы справимся, — снова произнесла девушка, делая акцент на том, что сказанное не было вопросом.

Стайлз хотел выдать какую-нибудь шутку для того, чтобы разрядить обстановку, но все его остроты вот уже целый месяц ближе к вечеру превращались лишь в мысли о том, чтобы дожить до утра, не сойдя с ума. А там уже можно будет снова притворяться нормальным.

— Иди сюда, — слегка улыбнувшись, произнес парень за место всего, что крутилось в голове, и притянул девушку к себе, вовлекая в поцелуй.

На ее губах все еще ощущалась маленькая ранка от, как она сама сказала, неудачного столкновения с дверным косяком, и из-за нее поцелуй приобрел металлический привкус крови. Он знал, что это, наверняка, было дело рук далеко не обработанного куска дерева, но вопросов лишних не задавал, радуясь тому, что сейчас она рядом с ним, в его объятьях, живая и более-менее невредимая.

Эту зиму нужно просто пережить …

А следующую они обязательно встретят в своем собственном доме, наполненном ароматами свежеиспеченного пирога с яблоками и гербер, которые так полюбила Сэди, а также с наличием кровати, у которой обязательно будет мягкий и удобный матрас.