Когда открываю глаза, мы уже на пороге большого белого дома. Я заношу кулак, чтобы постучать, но дверь открывается раньше.

На пороге стоит Генри. Улыбка тут же исчезает с его лица, как только он оглядывает нас с ног до головы.

— Реджина здесь? — спрашиваю я.

Киллиан не ждёт, пока ему разрешат войти. Он вносит Тарана внутрь, я иду за ним, Генри, тем временем, куда-то убегает, не сказав ни слова. Киллиан осторожно кладёт Тарана на диван, сам отходит и присаживается в кресло.

Я опускаюсь на колени напротив Тарана и кладу ладонь ему на лицо, следка поглаживая щёку большим пальцем.

— Ты в безопасности, — шепчу я. Таран открывает глаза. — Всё хорошо. — Таран щурится, чуть поворачиваясь в мою сторону. Я кладу ладонь второй руки ему на грудь, останавливая. — Не шевелись, прошу тебя. Сейчас тебя вылечат …

— Лу, — он смотрит на меня так, словно пытается заново узнать.

Я всё понимаю. Сама вглядываюсь в его лицо и не знаю, почему хочется одновременно оттолкнуть его и обнять. Таран слабой хваткой берёт мою ладонь, упирающуюся ему в грудь, и рисует большим пальцем на внутренней её стороне стрелу: длинная линия, галочка там, где должен быть наконечник, и ещё две подряд с другого конца — это вместо перьев. Он всегда так делал: с того самого момента, как я вытащила из сарая старое оружие и превратила его в способ прокормить нас обоих.

— Прости меня, — шепчет Таран.

— За что? — удивлённо спрашиваю я.

Но Таран не успевает ответить: в комнату входит Реджина.

— Лу? В чём дело?

— Мой друг … Я нашла его в склепе в лесу. Ты можешь помочь так же, как помогла Киллиану?

— Где ты его нашла? — переспрашивает Реджина.

Разве это важно, пока Таран в таком состоянии?

— Реджина, пожалуйста! — молю я.

Женщина поджимает губы, но кивает. Обходит диван и останавливается за моей спиной.

— Хорошо, — произносит она.

А затем комнату наполняет хаос.

Таран распахивает глаза и, несмотря на явную боль, скатывается с дивана на пол и ползёт прочь от меня и Реджины в дальний угол комнаты.

Крюк подскакивает на ноги синхронно со мной.

Таран громко кричит о том, что лучше убейте его сразу, чем опять эти пытки и тюрьма. Он привстаёт, хватает со стола вазу и кидает в Реджину. Та взмахивает рукой, и ваза разбивается, но не на осколки, а на маленькие блестящие бумажки, оседающие на ковре и моей одежде.

— Таран, ты чего? — осторожно спрашиваю я.

Он качает головой. Лицо, искажённое болью и страхом, пугает меня до мурашек.

Рядом со мной вырастает Киллиан. Он о чём-то спрашивает, но я не могу разобрать слова за бормотанием Тарана, на котором я сконцентрирована.

— Таран, успокойся! — пытаюсь воззвать я.

— Ты с ней заодно? Лу, ты с ней заодно? — спрашивает Таран.

Он кашляет и стонет попеременно. Я вижу, как ему больно. Мне даже на какое-то мгновение кажется, что я чувствую его страдания у себя под кожей.

— Парень, кажется, съехал с катушек, — монотонным голосом произносит Киллиан, когда в помещении повисает секундная тишина.

— Заодно с кем?

Таран поднимает руку и указывает пальцем на Реджину. Женщина выглядит растеряно. Она переводит взгляд с Тарана на меня и пожимает плечами, словно понятия не имеет, о чём идёт речь.

— С той, которая вырвала моё сердце.

Секунда. Бесконечно долгая секунда требуется мне на то, чтобы снова взглянуть на Реджину. В голове отбойными молотками звучат слова Тарана, в глазах стоят слёзы, мешающие отчётливее вглядеться в такое похожее на моё собственное лицо.

— Реджина? — то ли зову, то ли спрашиваю я.

Не знаю, чего ожидаю услышать в ответ. Подтверждение? Отрицание? Женщина, кажется, испугана не меньше моего. Она хватает губами воздух, но не произносит ни слова.

— Ты уверен, приятель? — переспрашивает Киллиан: единственный из присутствующих, кто всё ещё хранит кристальное спокойствие.

Таран кивает. Снова морщится и группируется удобнее, подтягивая к себе ноги.

— Лу, я понятия не имею, что он имеет в виду, — наконец произносит Реджина.

Я больше не смотрю на неё. Подхожу к Тарану, который шарахается от меня. Говорю ему, что я ничего не знала, и никогда бы не причинила ему боль.

Кажется, он верит. Его зелёно-серые глаза смотрят на меня из-под опущенных ресниц.

Я наклоняюсь, чтобы обнять его за шею.

— Пожалуйста, давай уйдём, — шепчет он мне на ухо.

— Хорошо, — отвечаю так же тихо.

Закрываю глаза. Первое, что приходит в голову представить — это апартаменты Белоснежки и Прекрасного Принца. Осталось только надеяться, что они всё ещё на моей стороне.