Я резко разворачиваю голову потому, что ветер резко обдувает меня.

А он смотрит на меня. Смотрит ненасытно, словно жаждет впиться в губы.

Я их облизываю. Дразню, так сказать.

Спустя некоторое время мы приходим, куда и шли изначально. На кладбище. Старое кладбище Чикаго. Солнце сильно печет голову. Мне становится жарко. Сейчас полдень. Духота…

Некрасивые белые могилы. Все до одной схожи.

Я медленно иду в сторону новых могил и замираю у той, которую и ищу. Мама…

Меня переполняют эмоции, и я просто сажусь на сырую землю и плачу. Эрик нервно курит в стороне. От этого запаха мне становится тошно, но я справлюсь. Я сильная. Я подползаю к цветам. Они еще не завяли, значит либо все произошло несколько дней назад, либо кто-то приносит новые.

Мама… Зачем ты меня покинула? Я не хочу жить без тебя, понимаешь? Не хочу. Ты для меня – вселенная, которая бесконечна. Ты для меня – все. Так зачем?

Меня медленно пробирает дрожь. Эрик стоит у меня за спиной.

— Эрик, - говорю я, всхлипывая.

— Ну же, не плачь, - он садится на корточки и прижимает меня к себе.

Прижимает всем телом, да так, что я могу слышать биение его сердца.

Я отталкиваю его от себя и резко поднимаюсь. Собираюсь уходить. Бесполезно рыдать вечность.

Парень резко отпрянул и пошел за мной. Он, видимо, немного расстроился, когда я отошла, но показывать этого не хотел. Он просто шел рядом, изредка болтая со мной о погоде.

А погода была отличной. Даже очень. Жаль только то, что мое настроение уже не сможет быть таким отличным. Даже если хорошо постараться.

Я немного замедляю шаг и хватаю за руку Эрика. Хочется прикасаться к нему в каждый подходящий и неподходящий момент. Я не знаю, почему он меня тогда поцеловал. Он же понимает, что я умру. Зачем? Почему все такие странные?

Почему нельзя вести себя нормально? На эти вопросы нет ответа. Захожу за угол. Перевожу дыхание. Он останавливается в метре от меня.

— Эллен, все в порядке? – говорит запыхавшийся парень.

— Да, не беспокойся, - говорю я, но он подходит вплотную ко мне и выдыхает.

От него опять несет яблоками. Обожаю этот аромат.

— Не ври, - шепчет он и целует меня в лоб.

Я на мгновение задумываюсь.

— Они меня ненавидят… - говорю я. Эрик хотел было что-то сказать, но я перебила его. – Вот скажи, Эрик, почему все так со мной?

Я не выдерживаю его упрямого взгляда и прижимаюсь к его широкой груди, одновременно обнимая его. Он – мое утешение и моя гордыня.

Но не все так просто.

Эрик даже не двинулся с места.

— Они боятся, - прошептал он, - Боятся привязаться к тебе.

Я ничего не ответила, а лишь подняла взгляд на Эрика. Он такой милый… И родной. Все, что держит меня здесь – он. Наверное, так думают все влюбленные девочки. И я тоже. Парень взглянул на часы на своем запястье.

— Пора возвращаться, - говорит он, - Хотя нет. Пошли за мной.

Я ничего не отвечаю, мне просто приятно, что он заботится обо мне.

Через полчаса ходьбы мы подходим к огромному зданию. Он тащит меня внутрь него. С первого взгляда можно подумать, что оно заброшенное. Хотя, это так и есть, чему свидетельствует то, что Эрик начал ломать доски, которыми был заколочен вход.

Вскоре путь был расчищен, и мы вошли в него. Первое, что бросилось в глаза – ничего. Кромешная тьма. Эрик крепко взял меня за руку и потащил внутрь. Я пару раз споткнулась о какой-то предмет, но Эрик подхватывал меня. Хорошо, что тут темно. Он хотя бы не видит краску смущения у меня на лице.

Идем недолго и вскоре видим свет. Эрик ведет меня мимо этой злосчастной лампочки. Поднимаемся по лестнице. Если обычно, чтобы подняться на этаж, нужно две лестницы, то сейчас мы где-то на десятом-одиннадцатом этаже. Мы преодолеваем, как я уже потом поняла, последнюю лестницу.

И в глаза ударяет неяркий солнечный свет. Я жмурюсь, и закрываю глаза кулачками. Тру глаза, а потом смотрю вдаль. Так высоко… Стоп. Высоко? Мы что, на крыше?

Подхожу к краю и смотрю вниз. Боже. Мы на крыше. Аккуратно, без резких движений сажусь на край. Эрик садится рядом.

— Красиво, правда? – говорит Эрик.

Судорожно вдыхаю и бормочу:

— Даже очень…

Здания вдалеке отбрасывают огромную тень. Солнце скоро сядет за горизонт, отбрасывает свои последние лучи прямо на нас. Все в рыжеватых и розоватых тонах. Мило.