Тоненькие запястья, длинные узкие пальцы с ногтями овальной формы. На некоторых пальцах ногти немного кривые из-за того, что они очень часто ломаются.

– Знаешь, Дэвид, спасибо тебе, - медленно, но четко произношу я.

Я ерзаю на холодном камне. Мы в Яме. Остальные места были битком забиты людьми. Мне не хочется никого видеть. Я ничего не хочу.

– Прекрати, Эллен, - голосом, полным сожаления, говорит парень.

Пару секунд я просто безумно улыбаюсь, а потом опять перевожу взгляд на стену и мрачнею.

– Что прекрати? – иронично произношу я.

Он не отвечает, а лишь томно вздыхает.

– Почему ты еще дружишь со мной? – говорю расстроенным голосом я.

А я смотрю уже на свои ноги. Они-то меня беспокоят не меньше, чем спина. В последнее время мне становится трудно ходить, не то что уж бегать. Часто утром я не могу нормально встать с кровати. Дикие боли в коленях, в мышцах. Мне уже не хочется жить. Особенно после всего этого.

– Эй, все в порядке? – обеспокоенный голос Дэвида врывается в мой разум.

Но я не отвечаю, а лишь прикладываю пальцы к вискам.

Чувствую неприятный холод в ногах. Тупая, ноющая боль в коленях мешает мне сконцентрироваться. Моя голова кружится. Я потираю лоб ладонью, но потом в глазах резко мутнеет.

Я встаю, и последнее, что я вижу и ощущаю – это подхватывающий меня Дэвид и его теплые и мягкие руки.

***

Опять тот противный запах лекарств режет мне нос. Я открываю глаза. Я лежу на просторной белой кровати с железными прутьями. Снова в больничном пункте. Темные стены, мониторы рядом со мной. На них много цифр, графиков.

Я пытаюсь привстать, но падаю на спину, а сильная боль в позвоночнике парализовывает меня. Я не могу пошевелиться. Ненароком мой взгляд падает на руки. Они все утыканы всякими прозрачными трубочками, по которым течет светлая, но мутноватая жидкость. Во всем теле некая слабость, я ощущаю холод в нижних конечностях. Я пытаюсь двигать рукой, что с трудом, но получается.

Плечу становится тоже больно, но каким-то образом я умудряюсь сбить лампу со стола, на котором стоят мониторы. Она падает, но не разбивается. Через несколько секунд ко мне подбегает девушка лет двадцати, одетая в светло-голубой халат. Она сразу же проверяет показания счетчика, до меня ей, кажется, нет никакого дела.

Она что-то записывает в маленький зеленый блокнот. Переводит взгляд на меня, а потом вдвое быстрее дополняет свою запись. Она уже пытается уйти, но я хриплым голосом останавливают ее:

– Стой, подожди, – я пытаюсь встать, но боль мешает мне, – Подожди, объясни, что случилось?

Она несколько секунд смотрит, как будто сквозь меня, но потом подлетает к кровати и садится на ее край. Она смотрит на меня с сожалением, я это чувствую, и мое сердце пропускает один удар.

Я умру.

Я сжимаю кулаки и жду ее слов, которых она не может выговорить уже минуту.

– Элисон… – протягивает она.

– Я Эллен, – я моментально вспыхиваю.

– Извини. Эллен, - она опускает взгляд в пол, – Ты же знаешь, почему лежишь здесь?

– Догадываюсь, – протягиваю я.

– Наверное не совсем. Вот, смотри, – она разворачивает ко мне монитор и проводит пальцем по вытянутому графику, – Красным показано прогрессирование твоей болезни, зеленым – шансы на выздоровление, черным – вероятность скорой гибели. Как видишь, красная и черная идут вместе, на самой высокой планке, а зеленая стремится к нулю.

Меня как будто ударили мешком по голове. Я смотрю в одну точку на стене. Мне плохо, а со стороны это очень хорошо видно.

– Я уже рассказала об этом лидерам нашей фракции, но они не уделили достаточно внимания этому вопросу. Они вообще ничего не сказали. Эллен, тебе уже можно вставать с постели, но, пожалуйста, будь осторожна.

Я нервно рассмеялась.

– Вставать? Да, да, конечно. Да как мне, твою мать, встать, если у меня все парализовано?! – меня это окончательно взбесило.

Я умираю. С каждым днем, с каждой секундой я становлюсь ближе ко дню моей смерти. Я не хочу умирать. Не хочу. Может быть, жизнь не для каждого? Может быть, на небесах мне будет спокойнее? Но теперь, в этот момент, я не уверена, что бог есть. Был бы – не допустил такого. А мне так обидно. Чем я хуже их всех? Почему они будут жить, а я нет? Я не эгоистка, но…

Девушка виновато опускает голову и встает.

– Позови Эрика, – полушепотом бормочу я.

Она хотела что-то сказать, но замолчала и пошла в другую сторону, перед этим кивнув мне. Мое сердце болезненно стучит, дышать становится немного неприятно. Я лежу на кровати, смотрю в потолок. Я не могу встать, мне страшно осозновать это – то, что я инвалид, что я совершенно бесполезна. Еще и добивают этим голоса. Разной высоты и тональности, с разным акцентом. Я не могу разобрать, что они говорят.