Адская боль пронзает все тело. Я не могу вырваться из рук парней, ведь они выше меня и сильнее. Кара ногой бьет меня в живот, от чего я сгибаюсь пополам, по губе тоненькой струйкой течет кровь.

Я попыталась бить ее ногами, но остальные парни принялись выкручивать мне лодыжки, отчего я начала вертеться в их руках, скуля от боли.

– Думаю, теперь можно перейти к самому интересному, - протягивает рыжая стерва, машет парням, чтобы они несли меня за нею.

Передо мной мелькают коридоры, они приносят меня к пропасти, бросая на решетчатый пол. Я падаю, больно ударившись локтями об этот пол. Кара хватает меня за волосы, наклоняя вниз лицом к пропасти. Мне страшно. Почему я? За каким хреном мне понадобилось выбрать Бесстрашие? Почему нельзя было просто отсидеться в Дружелюбии?

– Твое последнее слово, идиотка?
– протягивает она, но не дает ничего сказать и пинает ногой меня прямо в эту пугающую бездну.

И меня окутывает темнота.

========== Эпилог ==========

POV-Эрик.

Я сижу в этом долбаном черном кресле, а вокруг меня те люди, которых я предал, обманул, унизил. Перечислять можно долго, но факт-фактом. Я сейчас настолько напряжен, что, казалось бы, в любую минуту я могу сорваться. А как нужно вести себя лидеру Бесстрашия? Поправочка. Бывшему лидеру Бесстрашия. А теперь я просто идиот, который был в руках этой белокурой выскочки Мэттьюс.

Я чувствую, как по моему лбу текут капли пота. Ну казнь же. А какая казнь бывает приятной?

Если честно, то мне сейчас не до шуток. Они серьезны, на полу у моего кресла лежат три пистолета. Я стараюсь, чтобы никто не понял, что я правда боюсь смерти. Но мои руки и дрожащая ухмылка сами за меня все выдают.

– Хочешь ли ты, чтобы я перечислила твои преступления?
– говорит Тори с агрессией, - Или расскажешь их сам?

Я ухмыляюсь и выискиваю взглядом в толпе знакомое лицо. Она стоит рядом с Четыре, сжимает его руку. Беатрис. Бе-ат-рис. Трис. Странное имечко. Смотря на нее, я вспоминаю Эллен. Ее тоненькие губы, манящие, завлекающие в страстный поцелуй, ее глаза, полные грусти. Я любил ее. Жаль только, что так поздно понял.

– Я хочу, чтобы она их озвучила, - холодно говорю я, смотря на Трис.
– Поскольку именно она меня ножом пырнула, очевидно, они ей известны.
– я пытаюсь как можно больше язвить, чтобы никто не подумал, что я трус.

Мои руки предательски дрожат. И она это замечает.

– Не впутывай ее, – вот он, наш защитник Четыре.

– Почему? Потому, что ты с ней спал? – ухмыляюсь, – Ой, прости, я забыл. Сухари таким не занимаются. Они друг другу шнурки завязывают и волосы стригут.

Я знаю, куда нужно надавить, чтобы ему было больно. Он давил на меня весь год, говоря, что смерть Эллен на моей совести. Хотя, я это и так знаю.

– Пусть она перечислит их, - резко произношу я, и Трис начинает злиться:

– Ты сговорился с эрудитами, – она пытается говорить спокойно. – Ты ответствен за смерть сотен альтруистов. Ты предал Бесстрашие. Ты застрелил ребенка, в упор. Ты – убогая игрушка в руках Джанин Мэтьюз.
– она буквально плюется этими словами.

И мне становится стыдно. Стыдно за самого себя.

– Заслуживаю ли я смерти?
– говорю я им, но не жду ответа.

Я и так знаю, что заслуживаю.

– Да, - вспыхивает Трис.

Она очень похожа на Эллен. Фигурой, волосами, немного характером. Но в Трис есть что-то такое, за что хочется задушить. Эллен я хотел только обнимать. Я помню все эти моменты. Я помню, как мы первый раз поцеловались. Ночь на крыше. Ночь у меня в квартире. Это был самый лучший период моей жизни. Если это можно назвать жизнью.

– Весьма откровенно, - выплевываю я, - Но имеешь ли ты право решать это, Беатрис Прайор? Как ты решила судьбу другого парня. Как его звали? Уилл?

Я знаю, что именно это заденет ее за живое. Надеюсь, я не переусердствовал.

– Ты совершил преступления, каждое из которых заслуживает смерти по законам Лихачества, – говорит Четыре. – Мы имеем право казнить тебя по нашим законам.

Интересно, а какое у него настоящее имя?

Имеете вы, имеете. Да я и сам не хочу жить.

– Подождите. У меня последняя просьба, - я отчаянно пытаюсь отсрочить свою смерть.

– Мы не принимаем просьб от преступников, – твердо говорит Тори.

Я вспыхиваю. Тори - та еще сучка.

– Я лидер Лихачества. Все, что я хочу – чтобы пулю выпустил Четыре.

– Зачем? – ха, да ты, видимо, туго соображаешь.

– Чтобы ты жил с чувством вины. Зная, что отнял у меня власть и убил меня.

Я ухмыляюсь, но, похоже, это не напрягает Четыре. Он просто само спокойствие. Но я-то знаю, что нужно мне. Я хочу, чтобы он пожалел. Пожалел о том, что родился. Только жаль, что от одной моей смерти он не сломается.

– Не будет никакого чувства вины, – отвечает Четыре.

– Тогда это вообще не проблема, – я стараюсь сохранять спокойствие, но я не могу скрыть волнение.