У дороги на скамейке Юла заметила бидон с обратом и почувствовала, что бурная благотворительная деятельность сильно утомила ее. Недолго думая, девчонка схватила бидон и с головы до ног окатилась снятым молоком. Хватило молока и для Угадайки, да и индюки освежились всласть.

Было время жатвы, и в деревне не осталось ни души. Все вышли в поле, а Кутть-комбайнер опять сидел за рулем своего степного корабля. Юла и Угадайка увидели его, когда вскарабкались на крышу дома поглядеть, что делается вокруг. Дети Сийма-Силача заметили, что голова у Куття-комбайнера обвязана белым платком. У знаменитого механизатора болела голова, и он надеялся, что холодный компресс ему поможет.

При виде Куття-комбайнера Юлу осенила новая мысль: вот бы и им повязаться чем-нибудь белым, это так красиво, так здорово!

Задумано — сделано. Своевольная девчонка шмыгнула в чужой дом — в деревне никто не запирал дверей и не навешивал замков — и тут же вернулась с двумя простынями. Одну она повязала на плечи задремавшему на спине у индюка брату, вторую стянула узлом на себе. Детям сразу полегчало — а то кожа, обожженная на солнце во время воспитательной работы папы Сийма, основательно зудела.

Отдохнувшие в тени деревьев индюки снова тронулись в путь. Лицо Юлы под вороньим гнездом хмурилось. Девчонка никак не могла придумать, что бы ей еще сделать такого хорошего.

Индюки тем временем проходили мимо какого-то дома, и Юла увидела на пороге белого как лунь старика. За домом раскинулся сад без конца, без края. Юла пожалела древнего старца: ведь при всем желании он не мог бы достать с деревьев заманчиво алевших румяных яблок. Ну, да ладно. Оставила Юла за забором уткнувшегося в книгу брата и индюков, а сама пошла облегчать жизнь старику. Что может быть ужаснее, когда человек видит яблоки, а сорвать не может! Лучше уж, чтобы их совсем не было.

Расстелила Юла простыню под самым густым и развесистым деревом и проворно вскарабкалась на верхушку. Красная анисовка посыпалась на белую простыню. С другого дерева девочка натрясла прозрачный белый налив. С третьего добавила антоновки. Не забыла и про золотистый ранет.

Узел с яблоками получился увесистый. Но Юла недаром была из рода Силачей, она могла поднять и не такую тяжесть. Завязала девочка углы простыни, взвалила тюк себе на спину и довольная направилась к брату. Теперь деду не надо закидывать голову, таращиться на недосягаемые яблоки.

Юла вместе со своей ношей взгромоздилась на индюка, отчего ноги у бедняги согнулись дугой и он заковылял вперевалку, как жирная утка. Но Юла и глазом не повела, она даже не заметила, как тяжко он дышал. Только когда индюк жалобно заклекотал, обратила она внимание на то, что брюхо у него волочится по земле.

Облагодетельствовала Юла незнакомого старика и решила сделать что-нибудь приятное и для остальных односельчан.

У ворот каждого дома она останавливала своего пернатого скакуна и бросала во двор по нескольку яблок. Вот уж будут люди хвалить неизвестного благодетеля, когда вернутся усталые с поля и найдут на траве сочные, спелые плоды.

Освободившись от непомерной ноши, индюк распрямил ноги. А Юла нетерпеливо смотрела по сторонам в поисках новых дел.

Девочка прожила на свете так мало, что не успела еще толком познакомиться со своим братцем. Сегодняшний день открыл ей глаза на этого очкарика. «Рохля рохлей, — решила Юла. — Придется мне самой им командовать и взять на себя всю заботу о нем».

Пока Юла и Угадайка куролесили в деревне, Сийм и Эллу хозяйничали дома. Они решили сделать жизнь детей светлой и радостной. И в хлопотах совсем не заметили, что малыши исчезли.

Сийм надумал смастерить детям качели. Спозаранку, прихватив топор, отправился он в лес и скоро вернулся с вязанкой веток за спиной. Уселся Сийм во дворе отдохнуть и приказал Эллу принести ему трубку. Была она под стать Сийму. Он смастерил ее сам: бочонок из-под масла да старая труба, вот и трубка готова. Если бочонок набить мхом, курева хватало надолго.

Ну, да ладно, пора и за работу приниматься. Сколько можно бить баклуши! Взял Сийм заступ и принялся засыпать колодец. Предвкушая радость детей и Эллу, он весело ухмылялся. Ему давно надоело, что колодец стоит на одном и том же месте. «Теперь, — решил он, — из колодезного журавля надо сделать качели». Его дети заслужили хорошую игрушку, и у Сийма хватит ума придумать для них что-нибудь необыкновенное.

Засыпав колодец, Сийм сплел из веток корзину, такую большую, что в ней могли уместиться дети и Эллу в придачу. Заботливый глава семейства не забывал о жене — пусть и она поразвлечется. Приладил корзину к колодезному журавлю — вот качели и готовы. Покончив с работой, Сийм снова взял свою гигантскую трубку, набил бочонок свежим мхом, зажег его и, покуривая, принялся любоваться делом своих рук.