Шрифт:
Ведущий успокоил толпу.
– Мы просто хотели узнать, как ты?
Ромео прочистил горло.
– Лучше, спасибо, – коротко ответил он.
– Поддержка болельщиков тебя и твоей девушки была просто колоссальной. Ты хотел бы сказать что-то в ответ?
Я быстро взглянула на Элли и спросила:
– Поддержка была колоссальной?
Она сжала мою руку.
– Невероятной, дорогая.
Я кивнула, пытаясь справиться с эмоциями.
– Я… я… – Ромео провел рукой по лицу, не в силах что-либо сказать, и Джимми-Дон приобнял его за плечи и прошептал что-то на ухо.
– Пуля? – ведущий с сочувствием в голосе настаивал на ответе.
Ромео глубоко вдохнул и поднял голову.
– Я не знаю, как отблагодарить всех за поддержку. Это меня действительно поразило. У «Алабамы» лучшие, мать его, болельщики в мире.
Толпа вновь взорвалась.
– Еще одно, Пуля, – сказал ведущий. Ромео коротко кивнул. Я видела, как неловко ему было давать интервью при всех. – Ты действительно считаешь, что удача благоволит тебе в этом году после – теперь уже знаменитого – поцелуя твоей девушки, а также последующих поцелуев на каждом домашнем матче?
Кэсс слегка подтолкнула меня локтем и зачмокала под ухом. Я покраснела, хихикнув.
Ромео озарился широкой, красивой улыбкой и через все поле посмотрел прямо на меня.
– Черт, да. Вся моя долбаная жизнь изменилась после того поцелуя, чувак. Вся моя жизнь изменилась в ту минуту, когда я встретил ее.
Остин, Рис и Джимми-Дон, хохоча, напрыгнули на Ромео, и ведущий повернулся к камере, с веселой улыбкой качая головой.
– Леди и джентльмены, поприветствуйте своих победителей: «Ааааалааабааааааааамаааааа Крииииимсооооон Тааааайд»!!!
С крыши полетели потоки конфетти, на весь стадион прогремели первые аккорды песни «Алабама – милый дом», и болельщики кинулись танцевать и праздновать на трибунах. Игроки подходили друг к другу, смеялись и обнимались, возле Ромео выстроилось полчище журналистов.
Все события этого дня эмоциональной тяжестью навалились на меня, и Кэсс, увидев, как я села, протянула мне флягу с самогоном.
– Глотни, тебе это нужно, подруга!
Закатив глаза, я взяла флягу и сделала небольшой глоток.
Да. И во второй раз это не стало лучше на вкус.
Лекси подбежала к нам с помпонами в руках.
– Молли! Ты пришла! – закричала она, и я, передав флягу Кэсс, перегнулась через рекламные щиты, чтобы ее обнять.
– Как ты, дорогая? – ласково спросила она.
– Лучше, спасибо. Рада вернуться домой.
Болельщики вдруг закричали еще громче, я подняла голову и увидела, что Ромео бежит ко мне, и, как всегда, камера следовала за ним.
Когда Ромео добежал до щитов, он взял меня и перетащил в свои объятия.
– Мы победили, детка!
– Я так тобой горжусь, – сказала я и нежно поцеловала его.
– Мне нужно побыть наедине с тобой. Немедленно, – твердо обозначил он мне на ухо.
– Тебе разве не нужно побыть с командой? – спросила я, когда он быстро потащил меня в тоннель для игроков, игнорируя всех, кто попадался нам на пути.
– Ты хочешь всем им подарить победное шоу? – наклонившись ко мне, прошептал он. – Потому что сейчас я могу думать только о том, как окажусь в тебе, и независимо от того, где мы будем через тридцать минут, это произойдет.
– Нам нужно уходить… немедленно, – согласилась я.
– Рад, что мы нашли общий язык.
Глава 27
Ромео не произнес ни слова, пока мы ехали в отель, и я отчаянно ждала, когда он что-то скажет… хоть что-нибудь. Лучше бы он кричал на меня, злился, огорчался, но молчание, которое мне приходилось выносить, было медленной и мучительной пыткой.
После невероятно напряженного подъема на лифте мы вошли в роскошные апартаменты с огромной кроватью с балдахином и белоснежными простынями.
Кожу на затылке закололо. Я чувствовала Ромео у себя за спиной, он провел пальцем по моему позвоночнику. На нем все еще была мокрая футболка после игры, мы ушли так быстро, что он даже не озаботился снять форму. И то, что он был таким резким и грубым, только усиливало напряжение между нами.
Отведя мои длинные волосы за плечо, Ромео лизнул обнаженную кожу.
Я буквально вспыхнула.
Ромео развязал бретельки, и мое белое платье упало на пол, обнажая грудь и оставляя меня лишь в кружевных шортиках.