Шрифт:
– Тогда умоляй меня.
Заметив мое удивление, он прошептал жестким тоном:
– Я говорил, что возьму тебя только тогда, когда ты будешь умолять меня об этом, когда захочешь меня, как никого другого. Если ты уже дошла до этой точки, Мол, ты должна доказать мне. Ты должна умолять.
Я вспомнила его слова, и мурашки побежали по коже. Он возбуждал меня. Его слова были как предварительные ласки.
– Ромео Принс, я хочу, чтобы ты уложил меня в кровать, хочу, чтобы ты медленно меня раздел, хочу, чтобы сделал меня полностью своей. Пожалуйста, Ромео, займись со мной любовью… сегодня ночью.
В какой-то момент мне показалось, что он возьмет меня прямо тут, у стены, но тогда он приказал:
– Иди возьми свою сумочку. Я буду ждать тебя снаружи. И не задерживайся. – Он исчез в толпе, я видела только, как он в спешке расталкивает людей на пути к выходу.
Словно во сне, я подошла к столику, собрала наши вещи и, извинившись перед друзьями, направилась к выходу.
Только я вышла на улицу, страстные глаза Ромео тут же сконцентрировались на моем взволнованном лице, он наблюдал за мной, как хищник за жертвой. Роум кивком пригласил меня подойти ближе.
Я поплелась на отяжелевших ногах и остановилась перед ним. Наклонившись, он легонько поцеловал меня в шею, взял за руку и, не говоря ни слова, махнул такси.
Мы запрыгнули на заднее сиденье, наши бедра оказались вплотную прижаты друг к другу, напряжение в воздухе было практически осязаемо. Даже седой водитель средних лет заерзал на сиденье и постоянно поглядывал на нас в зеркало заднего вида, очевидно, беспокоясь, как бы мы не потеряли контроль на его кожаной обивке.
Я не могла сидеть спокойно от возбуждения, и рука Роум легла на мое подпрыгивающее колено.
– Прекрати.
Я рискнула взглянуть на большую выпуклость у него на джинсах. Постаралась придвинуться ближе, поцеловать украдкой, прикоснуться, просто чтобы дать моему возбужденному телу еще немного продержаться.
Ромео заметил, что я собираюсь подвинуться, и наклонился к моему уху.
– Решай, хочешь ли ты, чтобы нас арестовали за секс в общественном месте, поскольку если ты придвинешься хоть на миллиметр, я трахну тебя прямо здесь, прямо сейчас и без любезностей. Выбор за тобой, Шекспир.
Я отодвинулась к двери, открыла окно и впустила немного воздуха, пытаясь собрать мысли в кучу и разобраться, на что я все-таки соглашаюсь.
Когда – казалось бы, спустя целую вечность – мы наконец-то остановились перед домом сестринства и вышли на тихую улицу, Ромео сказал:
– Ты заходишь через главный вход, а я залезу через балкон. И поторопись, крошка. Я серьезно. Не испытывай меня сейчас.
Глава 15
Как только я вошла в комнату, Ромео тут же оказался возле меня, его дыхание – смесь мяты и пива – обдувало мою разгоряченную кожу, охлаждая ее.
– Подойди к кровати и сними сапоги. – Его голос был напряженным и жестким.
Мои ноги пришли в движение, как будто были созданы специально для его приказов. Я подошла к кровати и стянула сапоги.
– Посмотри на меня.
Я сделала, как он велел, трепеща от опьяняющей смеси предвкушения и возбуждения. Ромео стоял у стены в лунном свете, который освещал его красивое лицо, и наблюдал за тем, как я охотно следую его приказам.
– Сними платье… медленно.
Я плавно стянула платье через голову и бросила его на пол, оставшись только в новом бюстгальтере без бретелек и шелковых трусиках. Ромео быстро приблизился и стал обходить меня по кругу, с довольной улыбкой рассматривая мое практически обнаженное тело. Он остановил свой оценивающий взор на моем бедре и провел пальцами по маленькой татуировке.
Его ошеломленный взгляд встретился с моим.
– Тату, Шекспир? Ты меня удивляешь. Раньше ты никогда не позволяла мне его увидеть.
Он опустился на колени и начал изучать надпись, его лицо находилось на уровне моего живота, и теплое дыхание обдувало бедра, вызывая у меня из груди приглушенный стон.
Ромео провел пальцем по татуировке, и во мне зародилась тревога при воспоминании о ее происхождении, я замерла и сделала глубокий вдох.
Не отрывая взгляда, Ромео успокаивающе взял меня за руку. Его прикосновение утешило меня, и паника тут же рассеялась.
– Ты утоляешь мой голодный взор, как землю освежительная влага, – тихо прочел он и поцеловал мое бедро. Посмотрел на меня и спросил: – Что это, детка? Почему эти слова удостоились чести расположиться на твоем прекрасном теле? – Легкие, как перышко, прикосновения пальцев продолжали исследовать завитки и точки на замысловатом шрифте.