С его внешностью это было неудивительно.

– Напомните мне, какого черта я расхаживаю в простыне, которая едва прикрывает мою грудь и зад? – спросила я немного громче, чем следовало, пока мы с подругами направлялись на ужасный вечер посвящения в выбранное «нами» сестринство.

Лекси остановилась и развернула меня к себе лицом.

– Потому что я наконец-то могу стать чирлидершей, черт побери, а это самый легкий способ! Главная сучка-чирлидерша руководит этим сестринством, я собираюсь сблизиться с ней и использовать ее в своих целях. Я пробовалась три года подряд, но без членства в сестринстве – nada1. Этот год – моя последняя надежда, так что закрой рот и вперед!

– Я это уже говорила, но скажу еще раз. Мы слишком стары для этой хрени! Мы на старшем курсе, какого черта они хотят, чтобы мы к ним присоединились?

– Потому что, – раздраженно бросила она. – У них квоты для старшекурсниц и студентов по обмену, а это как раз мы! – Ее бледное лицо приняло мрачный вид.

Лекси была готессой пяти футов ростом, с очень стройной фигурой, черными волосами, стрижкой пикси, выбеленным лицом и черной подводкой на глазах и губах. Она была полной противоположностью типичной чирлидерше, но имела безумную мечту однажды встать на верхушку пирамиды на футбольном матче.

А я, ее соседка по комнате, была для поддержки. Ну, я и Кэсс – огромная, как скала, весом приблизительно сто тридцать килограмм блондинка из Техаса, которая тащилась сзади, высматривая жертву на сегодняшнюю ночь. Как обычно, на Кэсс был ее белый стетсон2 и черные кожаные ковбойские сапоги вместе с туго натянутой тогой, которую требовало сестринство – выглядело так, будто она застряла в наволочке.

Глядя на нас троих, я не могла отделаться от мысли, что мы вряд ли вольемся в компанию спортивных южных красавиц, которая ожидала нас по ту сторону больших белых дверей.

В первую неделю моего пребывания здесь, когда братства и сестринства рекрутировали студентов, нас взяла на карандаш – в смысле, записала – сверхактивная брюнетка. И вот, после долгих недель отбора, нам сказали прийти сегодня вечером на официальное посвящение.

Лекси узрела в этом знак свыше от ее обожающего чирлидинг всемогущего Бога.

Я же видела в этом странное и жестокое наказание.

Кэсс встала перед нами и спросила:

– Ну че, сучки? Мы идем или как? Хочу посмотреть, какое мяско сегодня в меню. Мамочкино тако нужно хорошенько начинить. – И она хлопнула себя по промежности, подтверждая эту мысль.

Месяц назад по приезде меня немедля поселили в кампусе, а единственной свободной комнатой оказалась та, в которой жили эти две девчонки. Я сразу же их полюбила – никакого гонора и гарцевания, зато абсолютная гордость за свою личность. Они взяли меня под свои южные крылышки, и мы в момент подружились. Хотя, знакомясь с этими милыми дамами, я не осознавала, что девиз «один за всех и все за одного», который мы приняли, приведет меня к маскараду с оборачиванием в дешевый хлопок из «Уолмарта» с целью помочь своей эмо-подружке реализовать ее фантазии с помпонами.

От жизни в одиночестве, восемнадцатичасовых занятий в библиотеке и чопорных ужинов в Оксфорде я докатилась до ношения простыни, которая должна была напоминать одеяние древнего Рима.

Но не напоминала.

Даже близко.

Кэсс достала флягу с самогоном откуда-то из складок своей обтягивающей тоги и сделала большой глоток.

– Воу! Вот это огонь, подруга! – пропела она и, снова глотнув, хлопнула себя по мясистому бедру. Она провела языком по губам, слизывая последние капли, и передала флягу сперва Лекси, которая, глотнув, с визгами и потрясыванием рук затанцевала на месте, а потом мне. Я лишь слегка пригубила и тут же почувствовала, как глаза вылезают из орбит.

– О боже, Кэсс! Как ты это пьешь? – выпалила я, хватаясь руками за горло, чтобы смягчить жжение. Кэсс переделала часть своей ванной под самогонный аппарат. Она его обожала.

– Прикалываешься? Это как пить мамочкино молочко, я обожаю этот драаайв, – она растянула последнее слово и изобразила, будто через нее пустили ток, затем достала жевательный табак из припрятанной сумочки и сунула его за нижнюю губу.

Я закатила глаза в ответ на ее выходки и вернула флягу. Мы взялись за руки и направились прямиком в огненное жерло ада.

* * *

Фойе «Дельта Эпсилон Ню Омега… Бета… Пи… Каппа» – кто придумывает эту хрень? – было огромным. Большая лестница из дуба броско выделялась в этой комнате внушительного особняка из красного кирпича, а люстры на потолке выглядели так, словно их место в Версале.

Нас сразу же, как стадо, погнали в широкую дальнюю комнату сестринства. Новички дрожали от предвкушения, заслышав о скорой встрече с неуловимым президентом общества. Меня поражало, как один человек может вызвать такой ажиотаж.