— Как ощущения? — фельдшер внимательно следил за моей реакцией.

— Я не знаю. Ничего особенного. Устал, но это, наверное, просто от пробежки, — развёл я руками. Я в самом деле уже не чувствовал ничего такого.

— Тебе придётся остаться здесь на несколько часов и отдохнуть, потом посмотрим, как ты себя будешь чувствовать, — велел он мне.

Я не собирался возражать и лёг на кушетку. После выговора, полученного от фельдшера в соседней комнате, зашла чудовищно несчастная Эми. Мне пришлось сдерживаться, чтобы рефлекторно не погладить её по голове как щенка. Сквозь закрытую дверь я не слышал, что он ей говорил, но уверен, что не любезности.

— Слушай, мне очень, очень жаль. Надо было мне быть осторожнее, — сказала она потерянным голосом.

— Эй, ты же знала. Ты не виновата, — попытался я утешить её. Не должны такие милые девушки так печалиться из-за меня. Я персонально протестую против этого.

Эми выглядела ужасно расстроенной и огорчённой, даже мои заверения не помогли ей взбодриться.

— Я хочу как-нибудь загладить вину, — она снова решительно кивнула. — Так что мы с тобой обязательно перекусим вместе. Я тебе принесу, ладно? Что-нибудь очень-очень вкусное!

Я начал тянуть: «Тебе вовсе необязательно…», но затем заткнулся и молча кивнул, глянув на её лицо. Я реально начал опасаться получить передоз печального кавая.

— Отлично! Мы встречаемся на крыше, — девушка моментально повеселела и заулыбалась.

— «Мы»? — уточнил я.

— Угу! — довольно подтвердила Эми. — Погода прекрасная, и крыша — замечательное место для ланча.

— Понятно.

— Ты ведь придёшь, да? Не лишишь меня возможности возместить тебе ущерб? — Эми опять применила свой коронный запрещённый приём — щенячьи глазки. Как будто догадывалась, что я точно не смогу ей отказать в этом случае. А я и не собирался отказываться.

— Конечно, нет, — горячо заверил я её.

— Здорово! Тогда увидимся! — с этими словами Эми выскользнула за дверь.

Я болтался где-то между сном и бодрствованием, чувствуя себя совершенно измождённым. Судя по моим ощущениям, я был на грани физического и морального истощения. Нормально функционировали только органы чувств. С трудом сглотнув, я решил лежать настолько спокойно, насколько смогу, что в таком состоянии было вовсе несложно.

Фельдшер расхаживал туда-сюда по ту сторону занавесок. Я видел его тень, двигавшуюся в солнечном свете: он открыл в кабинете окна. На улице было ветрено. Чистые белые занавески развевались на лёгком ветерке, тяжело и медленно, словно волны. Свет вяло проникал сквозь них, наполовину поглощаясь тканью. Я закрыл глаза. Бриз на лице — как мягкая ткань занавесок…

Я, затаив дыхание, прислушивался к биению сердца, пытаясь игнорировать стук клавиш компьютера, на котором что-то печатал фельдшер. Сердце билось ровно. Блин, и недели не прошло, как я снова оказался в таком положении. На этот раз я сильно облажался. Надо было головой думать, а не изображать из себя недоделанную звезду спорта. И к чему, спрашивается, всё это геройство, будто в моём положении с такими вещами можно шутить? Это был просто рефлекс — отбросить мысли о болезни, удержать всё в себе. И заодно — показать себя во всей красе.

Я не хотел, чтобы это случилось. Не хотел, чтобы Эми это увидела.

Ааа!

Болванболванболван.

Мне нужно быть осторожнее, иначе снова окажусь в больнице, а то и хуже.

После этой мысли я уступил усталости.

Я уснул. Как долго я спал? Сколько времени? У меня немного кружилась голова, и я никак не мог перестать моргать. Отдёрнув занавеску в сторону, я сощурился от лившегося из окна солнечного света. Занавески на ощупь оказались совсем не такими, каким был ветер на лице. Фельдшер, сидя на том же месте, что и раньше, оторвал глаза от работы и внимательно посмотрел на меня.

— Как самочувствие? — за время моего сна его настроение явно улучшилось.

Я не мог точно определиться, как я себя чувствовал, поэтому ничего не ответил. Мне было несколько не по себе из-за того, что я уснул в такое необычное время. Надеюсь, я не выглядел слишком странно.

— Который час? — хриплым со сна голосом задал я вопрос, надеясь немного сориентироваться. Судзуки-сан, прежде чем ответить, бросил взгляд на наручные часы. Всё происходило будто в замедленной съёмке.

— Пятнадцать минут одиннадцатого, — сказал он.

Я попытался сориентироваться во времени, но мне это не очень удалось. Всё что я сейчас понял — учебный день ещё продолжался.

— Ты не ответил на мой вопрос, Хисао, — напомнил мне фельдшер.

— А. Хорошо, — слегка заторможено ответил я.

— Тогда слезай с кровати, посмотрим, как ты, — улыбнулся он. — И не…

Я попытался встать, но из-за резкого движения перед глазами всё вдруг поплыло, и я чуть не упал. Фельдшер подхватил меня под руку и вздохнул.

— «… не вставай слишком быстро», — вот что я собирался сказать. Просто посиди, я измерю твоё давление.