– Что это за чучело танцует с принцессой, откуда его приволокли во дворец, или это новая игрушка принцессы?

Я уже и до этого был обозленный, а услышав такое, вообще расстроился, наверное, у меня произошли какие-то изменения в лице, потому, что Лесана тихо, чтобы слышал только я, сказала.

– Не обращай внимания, это барон Горлов, он всегда такой невежливый.

Я немного успокоился, но тут барон, проходя в танце около нас, бросив на меня взгляд с отвращением, произнес.

– От него еще и воняет.

Это, наверное, было той каплей, которая толкнула меня на действия, я сделал легкий, пас в его сторону, который заметила только Лесана, и направил на него заклятие от запора. Сразу же послышался характерный звук, который, получается, от опорожнения кишечника и по залу стал расползаться характерный запах. Лесана сразу догадалась, что это результат моих действий и залилась смехом на весь зал. А барон сжимая ноги стал быстро пробираться к выходу из зала. Гости, возле которых он проходил, зажимали носы и морщились. Происшествие подняло мне настроение, но ненадолго, так как я осмотревшись, обратил внимание, что ректор пристально смотрит на меня. После этого происшествия Лесана не настаивала на танцах, а потянула меня в сад, хвастаться цветами.

Окончание вечера прошло весело. Мы, с ректором, распрощавшись с Лесаной, направились в академию. Уже когда мы ехали, ректор, смотря мне в лицо, спросил.

– Это ты воздействовал на барона, твоя выходка?

– Какая выходка, ни на кого я не воздействовал, с честными глазами ответил я.

– Намучаюсь я еще с тобой, совсем тихо, так, что я еле услышал, произнес ректор.

Закончился учебный год. Миола с Леарой уехали в лес, Дрегора в горы, а Портас поехал домой, один я остался в академии. Я надеялся побездельничать несколько месяцев, пока в академии наступили каникулы, и студенты ее покинули. Но не тут-то было. Николас взялся за меня всерьез. Мой день начинался с завтрака, потом три часа он меня гонял. Я бегал, отжимался, подтягивался, совершал упражнения на растяжку. А потом он три часа со мной отрабатывал навыки обращения с различным оружием и без него. После этого следовал обед, полчаса отдыха и два часа самостоятельной отработки показанного мастером в первой половине дня. Оказалось, что Николету на лето некуда не уезжает, и как он мне сказал, он решил позаботиться о том, чтобы я в академии не скучал. Первые пару недель было очень трудно при таком графике, но постепенно я втянулся. Время до начала нового учебного года пролетело незаметно.

Глава 3.

– Наши встречи уже становятся традицией. Скажи мне Аэрон, когда это закончится?

– Скоро Казиомир, может даже это был последний.

– С чего ты сделал такие выводы? С интересом спросил ректор.

– Думаю, идиоты уже перевелись.

– Поясни свою мысль Аэрон, а то мне кажется, что я чего-то не понимаю.

– Все очень просто. Многие его узнали еще в том году. Половина из поступивших, в этом году, уже получили от него, также получили и те из второго и третьего года обучения, которые были невнимательны в прошлом году и не обращали на него внимания. Более старшим курсам, во-первых, нельзя вступать в дуэль с учениками разрыв в обучении с которыми превышает один курс, а во-вторых, вызов его на дуэль для них будет означать признание своей неполноценности. Поэтому я и думаю, что сегодня был последний. Во всяком случае, надеюсь.

– Дуэлей с ним не было уже две недели, но то, что его перестанут задевать, я сомневаюсь.

– Дуэли прекратились, оттого, что он всех своих противников раскатал. Учитывая то, что единственный раз, когда он пропустил заклятие, было на первой дуэли, и больше такого он не допускал. А на всех остальных дуэлях, он противников забрасывал с такой скоростью, что они даже ничего предпринять не успевали, вот противники и перевелись. Кстати, я еще тогда обратил внимание, что он не знает ничего из защиты. А защиту у нас изучают на втором годе обучения. Зато скорость создания заклятий поражает. Ты определил количество освоенных им заклятий.

– Нет.

– Но ты же тогда проверял его и говорил, что он тебя забрасывал заклятиями пока не обессилел. Неужели ты не выяснил, каким количеством заклятий он владеет? Спросил Аэрон.

– Тот раз он забрасывал меня более двух часов. Выпустил в меня более двух сотен заклятий, а если точнее то двести семнадцать, ни разу не повторившись, я специально считал. Но он обессилел, и мы прекратили, сколько он еще не успел продемонстрировать, я не знаю. И так, с такой скоростью и такое количество не каждый выпускник сможет выпустить. Но то, что он не знает защитных, я тоже заметил, но с этим я ему помогу, покажу несколько, и посмотрю, как быстро он их освоит. Есть еще кое-что. В первой дуэли, когда он пропустил огненный плевок. Он, судя по всему, тогда участвовал в первой, в своей жизни дуэли и не ожидал такого резкого начала, но не растерялся и ответил, причем так ответил, что наши лекари беспокоились о здоровье его противника. Зато когда его повели к лекарю, оказалось, что последствий от плевка у него практически уже нет. Так как, никто из лекарей на него лечебных заклятий не накладывал, то получается, что он владеет и такими.

– Ты серьезно, Казиомар, думаешь, что он владеет лечебными заклятиями?

– Думаю, Аэрон. Был еще один случай, который дает это предполагать. На балу во дворце, на который я с ним ездил, его обозвал барон Горлов, ты знаешь, он не может без этого. На него высказывания уже никто внимания не обращает, но Яркий расстроился, это было видно по нему. А потом у него поднялось настроение, а у борона, открылась острая форма проноса. Я тогда не заметил со стороны Яркого никаких действий, и защитная система дворца не подала сигнала, о применении заклятия, но у меня еще тогда появилась уверенность, что без мальчика здесь не обошлось. Ты мне скажи, что сегодня на самом деле случилось, а то мне сообщили что-то невероятное. Сказали, что пострадавшего отлупил его собственный ремень, а когда тот его хотел снять еще и укусил. Так что там было на самом деле?

– По свидетельским показаниям так и было. Ремень распустился и стал лупить своего хозяина, а когда тот хотел его выдернуть и выкинуть, пряжка ремня ему нанесла рану, очень похожую на укус.

– Но на территории академии невозможно провести одушевление, не даст защита, а если кто-то попробует совершить призыв, завоют эффекторы. Так, что это никак не может быть одушевление. Какие будут предположения, Аэрон?

– У меня даже идей нет. Я до прошлого года считал, что смогу раскрыть любой способ влияния, но с прошлого года, как появился Яркий, я пересмотрел на это свою точку зрения. Ты бы вызвал его и прямо спросил.