– Кашалот? – глава охраны поспешно скидывает на сиденье небольшой коричневый пакет, - где?

– Его машина… - дрожащими пальцами указываю на припаркованную рядом «Ауди».

– Ясно, - он с готовностью кивает, гипнотизируя автомобиль взглядом, - не смей выходить.

Дверь снова хлопает.

Дождь усиливается, как только Джаспер настигает Джеймса по возвращению к колонке. Окликает его.

Мой благоверный продолжает улыбаться, останавливаясь рядом с телохранителем.

Разговор начинает Хейл…

Мне кажется, за время, пока он длится, я дважды умираю. Сгораю заживо, как еретики на инквизиторских кострах. Внутренности скручивает вместе, а непосильный, неподъемный ком рыданий повисает между грудью и горлом, не в состоянии сдвинуться ни в одну, ни в другую сторону.

Дышать все сложнее. С трудом делаю даже маленькие вдохи. Организм отвергает кислород. Не желает сейчас отвлекаться на него.

Все внимание всецело сконцентрировано на происходящем возле злосчастной колонки.

Панически боюсь, что Хейл не сможет воспрепятствовать тому, что Кашалот вернет меня в свою квартиру. Это кажется глупым и абсурдным, но только не сейчас. Только не здесь. Только не мне.

Вижу, словно в хорошо проработанной сцене фильме, как Джеймс подходит к «Мерседесу», раскрывает мою дверь, и с той самой легкой улыбкой вытаскивает на ледяной воздух.

Я не смогу воспротивиться. Не смогу даже упираться.

Слабее, чем сейчас, я никогда в жизни себя не чувствовала…

Страшная фантазия грозится претвориться в жизнь, когда благоверный, кинув что-то мимолетное, поворачивается мою сторону.

Громко вскрикиваю, отшатываясь от стекла.

Ремень безопасности, все ещё пристегнутый, возвращает меня обратно в мгновенье ока. Больно ударяюсь головой об оконную поверхность.

В тот же момент Джаспер пресекает первый и последний шаг Джеймса. Кашалот складывается пополам от точного удара.

Закрепляя результат, телохранитель повторяет свое телодвижение, проговаривая что-то, чего из-за толстых стекол мне не слышно.

А затем мужчина возвращается ко мне.

Яростно и резко распахивая дверь, он занимает свое место, откидывая коричневый пакет на заднее сиденье.

«Мереседес» так быстро покидает заправку, что я даже не успеваю заметить, удалось подняться Джеймсу или нет.

Скорость, с которой мы едем, назвать иначе как дьявольской не выйдет.

Вкупе с пережитым, это обстоятельство доводит меня до края.

Теплая кровь разрывает капилляры, струясь вниз по лицу. Как капли на стекле…

Даже не пытаюсь помешать ей, продолжая громко всхлипывать.

– Салфетки справа, - плохо контролируемым голосом сообщает Джаспер.

Мельком взглянув туда, понимаю, что я не смогу достать их.

Ощущаю свое тело каменным изваянием, внутри которого бесчеловечно замуровали меня саму – внутри раздираемую в клочья, а снаружи беспомощную и неподвижную, как многовековые стены английских крепостей.

– Белла, справа, - напряженно повторяет Хейл, выделяя последнее слово и увеличивая скорость.

Ничего не отвечаю. Да и могу ли?..

Трасса сменяется лесом. Ловко въезжая в небольшой лаз между деревьями, глава охраны проезжает ещё около двухсот метров до очередного поворота, прежде чем остановиться.

На этот раз ремень меня спасает. Если бы не он, от такого резкого тормоза я бы разбила собой лобовое стекло.

…Каким чудом дверь выдерживает напор Джаспера, покидающего салон, мне неизвестно. Безвольно качнувшись, она замирает, врезаясь в нутро прогнившего пня.

Мужчина снова не владеет собой. Его самоконтроль заново канул в лету.

Но на этот раз не от волнения, как вчера, а от ярости.

Неистовой, всепоглощающей, убийственной и ярко пылающей.

Настолько сильного чувства мои глаза ещё не видели.

Вопреки предположениям, глава охраны не разносит лес в щепки – снаружи царит такая же тишина, как и раньше.

Впрочем, мне кажется, даже если бы за стеклами начался обстрел, я все равно бы не заметила.

Я уже ничего не замечаю…

В относительное чувство приводит болезненный удар холодного воздуха, который телохранитель впускает внутрь, распахивая и мою дверь.

– Тихо, - велит он, присаживаясь перед креслом и самостоятельно выуживая салфетки из углубления в правой части дверцы.

Перевожу глаза на него, не сдерживая зияющего в них ужаса.

У меня нет сил на игру в прятки и притворство.

– Он за все ответит, Белла, - голос Хейла приглушается, приобретает мягкость и спокойствие, свойственное ему, пока его обладатель осторожно зажимает мой нос, стремясь остановить безудержный поток крови.