— Малышка, — шептал Макс, торопливо стягивая с нее кофту, — тебе говорили, что тебе безумно идет черное кружево.

— Говорили, много раз, — смеялась Джейн, лаская его эрекцию.

— Убью, — прошипел он, резко прижимая к стене, поднимая ноги себе на талию и осыпая поцелуями грудь.

— Еще говорили, — стонала Джейн, — что у меня упругая попка.

— Правильно говорили, — Макс слегка шлепнул по ней.

— Говорили, — продолжала Джейн, вытягивая из памяти комплементы рокера, — что я неплохо целуюсь.

— Есть такое, — Макс накрыл ее рот своим, облизывая язык, неуклюже стягивая с нее джинсы вместе с бельем.

— Говорили, что я самая страстная и незакомплексованная любовница..

— Заткнись! — Макс сделал резкое движение бедрами, будто уже внутри, Джейн выгнулась, крепче обнимая ногами.

— Боже, малышка, одну секунду, — выдохнул Макс, торопливо расстегивая ремень. Резко зазвонил его телефон, Макс, не глядя на дисплей, попытался его выключить, но кнопка заела, телефон продолжал трезвонить, раздражая и привлекая к себе внимание. Мужчина выругался, оторвал батарею и бросил на пол, обнимая и проникая в девушку. Они разом застонали от счастья.

Джейн снова и снова поражалась способностям голосовых связок Макса, каждый раз она боялась, что он вот-вот сорвет голос, но ничего, практически всегда вытягивал. Иногда, правда, один и тот же кусок начинал петь по пятьдесят раз подряд, пока не добивался нужной высоты. В ближайшую пятницу должен состояться важный концерт, где ребята представят несколько своих песен, обычно в клубе они исполняют каверы, по причине качества и количества первых. Макс усиленно готовился, даже волновался, Джейн это сразу заметила, всячески стараясь подбодрить, хотя он упирался и старался делать вид, что все как обычно, отчего еще больше нервничал. Девушка с удивлением выяснила, что большинство нового материала Макс написал сам, и тексты и музыку. Это было… здорово, на самом деле. Каким-то образом Джейн вдохновляла парня, иногда, сразу после близости, он ничего не объясняя, хватал гитару и что-то там брякал, или писал строчки, совершенно забывая о ее существовании. Первые пару раз она смущалась, даже обижалась, но потом решила относиться философски. Они оба используют друг друга, так почему бы не побыть его музой? Джейн с удовольствием отмечала явное улучшение качества текста, после общения с ней, в прямом и переносном смыслах.

Несмотря на возведенные барьеры, они все лучше узнавали друг друга. Макс оказался по-настоящему безбашенным, с каждой встречей Джейн все сильнее в этом убеждалась: чем дольше они общались, тем свободнее он себя чувствовал и меньше сдерживал. Например, пару раз прямо посреди репетиции бросал все, прерываясь на полуслове, так сказать, хватал ее за руку и тащил наверх, под свист и напутствия прочих музыкантов. Он совершенно не понимал слов: “неудобно”, “стыдно” или “нет”. Как поняла Джейн, значения последнего слова он в принципе не знал. Иногда, напротив, мог долго не разговаривать, в такие часы Джейн сидела рядом и терпеливо ждала, когда рок-звезда снизойдет до смертных. Мужчина смотрел перед собой, иногда шевеля губами, затем быстро что-то записывал и по новой. Что писал сразу не показывал, только спустя какое-то, видимо, после корректировки. Пока Джейн читала стихи, он со щенячьим обожанием ловил ее взгляд, разве можно было критиковать в таких условиях? Только хвалить, что Джейн и делала, изредка мягко предлагая заменить слова более благозвучными синонимами.

— Макс, я на уроке, не могу разговаривать, — прошипела Джейн. Первые пять звонков она сбросила, но решила, что случилось что-то важное, раз он не унимается.

— Я подъеду через пять минут, выходи.

— Ты спятил? — Джейн извинилась и вышла из кабинета. — Макс, у меня еще три предмета, в том числе тест, я не могу уйти!

— Все, я приехал. Давай. — Джейн уныло посмотрела на дверь кабинета, вздохнула и поплелась на выход. Через полтора часа Макс вернул ее, совершенно обескураженную и тяжело соображающую. Тест она с треском провалила.

В классе о Максе не знал никто, для всех ее забирал брат на новой машине. Макс существовал только для нее, ее тайна, ее отдушина от тошнотворной правильности жизни. С Максом все было по-настоящему, возможно неправильно, но между тем очень по-человечески. Он никогда не пытался казаться лучше, чем был на самом деле, не стеснялся ни своей профессии, ни происхождения, ни жизни в гостиничном номере. Ему некому было доказывать, что он успешный и перспективный, никто им не гордился и не стыдился. Он жил только для себя, именно так, как сам считал нужным, учась на своих ошибках, наступая на грабли, отлеживаясь от удара и поднимаясь, в поисках новых, никогда ни о чем не жалея. И Джейн это нравилось.

Про ее день рождения Макс, естественно, забыл, но девушка не обиделась, просто вечером, когда он уже вез ее домой, вернее, к школе иностранных языков, больно ущипнула за руку.

— За что?

— За то, что забыл про мой день рождения.

— Да? — спросил он пристыженно, вспоминая, что она что-то такое говорила на прошлой неделе. — С днем рождения, малыш.

— С тебя обед в Йога-баре и соевое мороженое.

— Без проблем…

— Я не закончила. Я хочу мороженое, — она зашептала ему на ухо, — а потом, — и снова что-то прошептала, коснувшись языком мочки уха. Макс громко сглотнул и сильнее вцепился в руль.

— А нельзя было сказать это сегодня утром? Ты считаешь, я доживу до завтра? — страдальчески промямлин он.

— А вот это и есть твое наказание, — Джейн невозмутимо уселась на свое место, закинула ногу на ногу и отвернулась к окну.

— Сучка, — прошипел Макс, Джейн усмехнулась. Она уже давно поняла, как нужно разговаривать с рок-звездами.

— Привет, — в комнату Джейн робко заглянул Джо, девушка демонстративно отвернулась — она по-прежнему не общалась с братом, стараясь показывать высшую степень презрения при любом удобном случае. Джо потоптался на пороге, вздохнул, — мне Макс звонил.