— Простите, — сказал я Шарлотте, — мою растерянность! Но когда я услышал, что мы следуем через Надь — Михали, я принял решение навестить вашу семью, но не мог предположить, что вы меня даже будете встречать…

— Ах, — прервала она, — не морочьте себе этим голову, я часто приезжаю сюда, стою возле коляски и смотрю на дорогу: не едет ли кто-нибудь. Возможно, вы оказались тем, кого я жду. Вы задержитесь у нас?

— Возможно. На какое-то время.

— У меня дома, — сказала она, — наверняка будут очень рады вас увидеть. Зайдите же к нам, пожалуйста. Не хотите ли вы зайти к нам на чай уже сегодня?

— Сегодня?

— Да.

— Если позволит служба, — согласился я. — Но я действительно не знаю, удастся ли это мне сегодня. Мы ведь здесь выдвинуты вперед, и может быть, что мы в любой момент снова соприкоснемся с врагом…

— Ах, — воскликнула она, — никакого врага здесь нигде нет.

— Да, — ответил я, — так считается. Но всего лишь несколько часов тому назад у нас был бой. И почему вы вообще оказались здесь? Разве от вас, когда русские подошли ближе, не потребовали уехать в Пешт или в Вену? Я этого не понимаю…

— Да не встретитесь вы с противником, — повторила она. — Я же сказала: здесь нет никакого врага, и вы тоже не увидите ни одного…

— Это как раз то, что меня очень удивляет, — сказал я. — Вообще-то мы должны были, по всей вероятности, уже давно столкнуться с основными силами противника…

— Оставьте это, — улыбнулась она. — Разве вам больше нечего мне сказать? Но вы еще успеете, в пять или в половине шестого вы будете у нас, не так ли? Итак, до встречи!

После этого она мне кивнула. Потом она повернулась, подошла к своей коляске и села рядом с кучером. Коляска немедленно покатилась.

Я смотрел ей в след, все еще довольно смущенный. Коляска скоро исчезла между первыми домами города. Теперь я ждал, что Мальтиц или Гамильтон о чем-то меня спросят: кто такая Шарлотта, или что-то в этом роде. Но они молчали и смотрели куда-то в другую сторону, и явно нами больше не интересовались. Землер тоже жестом руки отпустил людей, с которыми разговаривал. Эскадрон снова двинулся в город. Но я сам считал необходимым, в какой-то мере, как-либо оправдать девушку перед лейтенантами. Кто знает, что они на самом деле подумали!

— Как вы все это находите? — спросил я.

— Что? — откликнулся Мальтиц.

— Эту встречу.

— Ну, — сказал Мальтиц, — а что тут такого?

— В Венгрии принято, — объяснил я, — в некоторых официальных случаях целоваться. Целуются, прежде всего, когда приветствуют друг друга. Это красивый обычай. Разве вы этого еще не заметили?

— Да, — подтвердил Мальтиц, — мужчины целуют друг друга, и женщины тоже. Но женщины ведь не целуют мужчин, по крайней мере, в случае, если они не имеют к ним никакого отношения.

— Что это значит! — воскликнул я. — Родители этой молодой дамы были друзьями моей матери.

— Да? — заметил Мальтиц. — Тем лучше.

— Что значит, тем лучше? Что ты хочешь этим сказать?

— Я? Ничего.

— Вот как! — бросил я резко.

— Что ты, собственно, хочешь от нас? — спросил Гамильтон. — Мы ведь ничего по этому поводу не говорили.

— Ничего. Но я не хотел бы, чтобы вы все неправильно истолковали. Я тоже ничего бы не подумал, если бы одного из вас приветствовали подобным образом.

— Ах, — заметил Гамильтон, и посмотрел на меня с особенным выражением. — Нас ведь так не приветствуют. Но твой случай несколько иной.

— Что ты имеешь в виду? — воскликнул я. — Почему это у меня иной случай? Вы оба вообще очень странные! Вдруг вы начинаете вести такие непонятные речи! Что вы имеете в виду?

Мгновение Гамильтон и Мальтиц смотрели друг на друга, потом Мальтиц сказал:

— Ничего. Ничего мы не имеем в виду. Почему ты думаешь, что мы что-то имеем? Например, против тебя. Знать ничего не знаю.

— Однако! — воскликнул я и бросил повод. — Вы всегда смешно отвечаете! Особенно ты в последнее время стал слишком дерзким. Прекрати! Я гораздо старше тебя, ты должен соблюдать приличия. Понимаешь?

Затем я снова подхватил поводья и стал смотреть в сторону, явно рассерженный двусмысленными высказываниями обоих и тем, что они, по-видимому, от меня что-то скрывают.

Я хоть и слышал ворчание Мальтица, но больше в его сторону не оборачивался. Кроме того, я только теперь начал присматриваться к городу.