Он молчит. У церкви сквозь выбитые зубы свищет ветер. И ни души. Вымерли здесь все, что ли?

— Нет, — хрипло звучит, наконец, из-за угла. — Не пойдет. Если шериф нас подставил, а выглядит все именно так, я поговорю с ним лично. А тебе я посоветовал бы с этой минуты оглядываться почаще. На войне мы с такими, как ты, поступали одинаково. И умирали они обычно очень скверно.

— Не совершай ошибку, парень, ты задумал опасное дело…

— Опасное? Ты за кого меня принимаешь, дешевый мексиканский панк? Принцессу из сказки? Пошел ты!

По гравию шуршат быстрые удаляющиеся шаги. Я жду немного и осторожно выглядываю. Ни души. А в сторону приземистого одноэтажного, но все равно самого опрятного здесь здания торопится темный опасный силуэт. Последний взвинченный парень пошел общаться с шерифом, наполовину вытащив из кобуры свой «кольт». Наверняка шериф будет в восторге.

Все получилось даже лучше, чем я думал.

***

Ладно, давайте уже про капрала Васкеса.

Когда я закончил, в Сан-Квентине уже было спокойно. Прекрасная Изабелла со своим дорогим доктором мирно дремали внутри больничного корпуса, а снаружи царила тишь и благодать со странным тяжелым запахом. Оставались только ребята в караулке, но за их способность к сопротивлению я не беспокоился — пьяные крики и неразборчивые ругательства доносились через весь двор.

По сути, ничего не мешало моему благополучному отбытию восвояси из этого гостеприимного места — конюшни находились в другой стороне корпуса, их уже никто не охранял, оседлать подходящую лошадку и ветром пронестись мимо было бы делом нескольких минут.

Но я сам подкрался туда. Не знаю зачем. То есть теперь знаю, конечно, но тогда — нет, тогда я принял это за интуицию. Внутренний голос. И, знаете, оказался прав. Сидя у той двери и внимательно слушая, я сделал то, что заставило меня узнать капрала Васкеса. И рассказать об этом знакомстве вам.

— Разве же можно так перепиваться, пинчес эступидос! — выговаривал чей-то сиплый голос внутри караулки. Голос был очень живописный, так и представлялся невысокий пузатый дядечка с потной лысиной и грустными висячими усами. И когда-то белой, но теперь присыпанной желтоватой пылью и очерненной подсыхающими пятнами пота униформе, почему-то. — Ладно Хоакин, этот проклятый хото, я никогда и не думал, что из него получится хороший солдат. Но Гильермо и ты… Уэлес, а мьерда, Роберто! Мьерда и бомитона! И это люди, которыми я поставлен командовать, пор Сеньор Хесус и Санта Мария!

— Дон Васкес, все будет… будет хорошо… — запинаясь, пробормотал молодой голос. — Мы просто немного… отдыхаем.

— Коме ми берга, пендехо, — немедленно порекомендовал сиплый Васкес. — И смотри не подавись в процессе. Кстати, для тебя я сэр капрал Васкес, это ясно?!

— Так… как скажете, сэр капрал… — из комнатушки донесся богатырский храп. Точнее, к уже двум солирующим голосам присоединился третий, видимо, последний.

Капрал, судя по звуку, сплюнул. Пробормотал что-то про бездельников и самовольных мальчишек, я не все понял. Энергично протопал до двери, открыл ее, вывалился наружу, где и наткнулся на меня. Трудно сказать, для кого это было большей неожиданностью. Наверное, все же для него. Я-то все же был в курсе о его существовании, а вот он о моем присутствии за дверью, похоже, даже не подозревал. И это, кстати, постоянно ставит меня в тупик. Люди, как можно вообще выходить из дверей, не подозревая, что за ней могу оказаться я?

Словом, я вышел безусловным победителем в соревновании на реакцию, и хотя капрал мгновенно оценил положение — его рука метнулась за револьвером в длинной, сделанной на заказ кобуре — я уже ухватил дядечку сзади правым локтем за шею, а лезвие ножа в левой руке ткнулось ему туда, где под кожей тросом надулась наружная яремная вена.

— Ш-ш-ш-ш-ш, парень, — тихонько сказал я. — У меня к тебе деловое предложение. Простое и конкретное. Слушай…