– Цитируешь Шопенгауэра?
– Будучи заточенным в четырёх стенах приличную часть своей жизни, я находил утешения в книгах. Меня увлекали мысли философов. В их работах я растворялся без остатка, вытесняя дурные мысли из своей головы.

– Не думала, что ты знаешь.
– В машине распространился запах шоколада от тонкой струйки дыма сигареты. Кристина была подавленной и отстранённой. Словно находилась здесь лишь телом. Её движения были плавными и грациозными, но в них не было жизни.

– Как давно ты куришь?

– А ты?
– Я удивлённо посмотрел в её сторону. Она не должна была видеть меня с сигаретой, тогда откуда такая информация?

– Зажигалка на бардачке.
– Под моим задумчивым взглядом, проговорила Кристина, кивая на ярко-желтую зажигалку под грудой бумаг.

– Год.
– Я вспомнил тот момент, когда впервые закурил после своего выхода из больницы. Почему то, растворяться в сигарете было легче, чем выкарабкиваться из клубка мыслей самостоятельно.

– Неделю.
– Делая глубокую затяжку, Кристина замолчала.
– Он заставил меня бросить. До него всем было наплевать на меня и мои привычки.
– По её щеки скатилась слеза, но она даже не обратила на неё внимание.
– Я бросила курить для него больше года назад, а на прошлой неделе, когда его состояние снова ухудшилось, я сорвалась.

– Ты сильнее, чем думаешь.

– Я просто не понимаю, как мне жить если он...Всё потеряет смысл без него.

– Не хорони его раньше времени.
– Кристина выбросила окурок в приоткрытое окно, и облизала губы, хмыкая носом.

– Я даже боюсь думать об этом.

– На самом деле, смерть это не самое страшное. Страшно потом свыкнуться с мыслью, что человека, которого ты любил, больше нет.

– Кого потерял ты?
– Мне казалось, что раскрывать ей все карты прямо сейчас было слишком рано. Я хотел показать ей. Мы мчались по трассе в сторону моего родного города, где находились могилы близких мне людей. И это несмотря на то, что я обещал навещать их не столь часто. Они хотели бы, чтобы я жил в настоящем, но вся проблема была в том, что моё настоящее было выжжено руками плохих людей.

– Всех. Я обязательно расскажу тебе, когда мы приедем.

– А куда мы направляемся?

– Не доезжая до моего родного города есть кладбище.

– Кладбище?
– Воскликнула девушка.
– Я не уверена, что это хорошая идея.

– Просто поверь мне.

Остальную часть поездки мы провели в гордом молчании. Чтобы тишина не резала слух, я включил радио, заполняя автомобиль звуками композиции в стили кантри.

Когда мы почти подъехали к месту, я заметил одну странность в поведении Кристины, о которой решил промолчать. Она сидела неподвижно всю поездку, придерживая левой рукой свой ремень безопасности. Несколько раз девушка закуривала свои сигареты с ароматом горького шоколада. Все эти мысли подводили меня к тому, что в ней жил страх. Люди, проходя в своей жизни через радикальное потрясение, либо замыкаются, либо приобретают фобии. Кристина боялась этой поездки. Я отдал бы руку на отсечение, что это было связано с аварией, в которой ей пришлось побывать. Нужно отдать должное тому, что Кристина стойко выдержала весь путь от дома до кладбища, несмотря на то, что поездка заняла чуть больше двух часов.

– Мы на месте.
– Заглушив мотор двигателя, я уверенно посмотрел на девушку рядом. Ловким движением рук, Кристина отстегнула свой ремень безопасности, и поспешила выбраться наружу.

– Зачем мы здесь?
– Поставив машину на сигнализацию, я взял девушку под руку и направился в сторону черной калитки. Говорить было слишком тяжело, но я мог бы показать ей. Здесь, среди гранитных плит, так много душ нашли своё упокоение. Они оставили своих родных, близких, друзей, не догадываясь, как плохо им без их поддержки.

– Ты когда-нибудь теряла близких?
– Проходя вдоль асфальтированной дороги, спросил я.

– Нет.

– Это больно. Словно вечно открытая рана, которую невозможно зашить или заклеить лейкопластырем. Она всегда будет где то глубоко в тебе, напоминая о себе вечной болью.
– Поравнявшись с одной из черных оград, я остановился, всматриваясь в фотографии своих родителей. У них было одно надгробие на двоих. Как и при жизни, они продолжали оставаться одним целым.

– Кого потерял ты?
– Останавливаясь рядом со мной, прошептала Кристина. Каждое её слово отражалось звонким эхом в моей голове.

– Свою семью. Их застрелили при ограблении магазина, они умерли на моих глазах.
– Я не решался пройти дальше ограды, за которой находились мои родители. Мне всегда было тяжело мириться с тем, над чем я был не властен. Однако, я учился перебарывать себя.

– Мне жаль.
– Она дотронулась до моей руки своей холодной ладонью, но я даже не пошевелился. Слова соболезнования...я помнил их, словно в тумане. Как отдалённое воспоминание о прошлой жизни. Жизни, когда я был не в себе.

– Когда я увидела тебя вчера, - Тяжело сглотнув, зашептала Кристина.
– мне показалось, что ты понимаешь что я испытываю без слов. Твои глаза, они особенные. Ты не смотришь свысока, как моя сестра. Твой взгляд чистый, но печальный, словно ты прожил тысячу жизней.
– Я не отрывал своего взора от фотографий родителей, вслушиваясь в её слова.

– Это восхищает и пугает одновременно. Никто не должен обладать таким взглядом.

– Мы не выбираем себе жизнь.
– Останавливая её монолог, тихо ответил я.

– Я не опущусь до жалости к себе, и тебе не позволю делать этого.
– Повернув голову в сторону Кристины, я столкнулся с её растерянным взглядом.

– Я привёл тебя сюда, чтобы показать, что боль не должна руководить тобой. Она может заглотить тебя, подобно огромной волне в открытом океане, но ты никогда не должна опускать руки, позволив ей унести тебя на глубину. С ней можно и нужно бороться...до последнего своего вздоха.