– Зачем?

– Господин хочет видеть новеньких. Я приготовил тебе платье… - кивнул он на кресло.

Взглянув на наряд, я от шока на какое-то время потеряла голос. И это он называет платьем?! Изделие из тонкого белого шифона даже нижним бельем можно было назвать с натяжкой, а уж платьем… Да чем идти в таком наряде, лучше уж вообще не одеваться! По крайней мере, все сразу будет отлично видно, а не просвечивать сквозь невесомую ткань, ровным счетом ничего не маскируя.

– Ты издеваешься?! – уставилась я на Лемеха. – Я это ни за что не надену!

– Наденешь, потому что таковы правила. Именно такие требования у хозяина.

– А мне плевать! – соскочила я с кровати и принялась мерить шагами комнату. – Извращение какое-то… - бормотала я. – Даже если мне придется умереть, не сходя с этого места, я ни за что не напялю на себя эту тряпку…

Лемех даже не пытался прервать мою тираду, лишь как-то странно смотрел на метущуюся меня.

– Что?! Что ты смотришь, будто у меня за спиной вдруг выросли крылья? – окрысилась я на Лемеха.

– Ничего, - пожал он плечами. – Просто если не наденешь это платье, меня больше не увидишь. Да и никого из нас, - тише добавил он.

– Как это? – я почувствовала, как лицо мое вытягивается от изумления.

– Господин не прощает такого.

Вот, значит, как? За неповиновение накажут не меня, а этих бедняг? А, собственно говоря, какая мне разница, в чем предстать перед этим извергом? А хоть бы и голой, хуже все равно уже не будет.

– Давай, одевай уже меня, - буркнула я, приближаясь к горгулье.

Ну почему он такой… милый? Почему мне настолько жалко его, что не могу себе позволить причинить ему боль? Ведь он тоже житель этого ненавистного мне мира, гордо именуемого себя царством. А на самом деле, сосредоточие отбросов и разврата.

Уговаривать Лемеха не пришлось. Он даже повеселел, правда самую малость, облачая меня в почти что воздух. Впрочем, веселость его казалась грустной. Пару раз даже заметила, как он украдкой смахнул слезу. А когда горгулья рассматривал меня полностью готовой к показу Асмодею, то добил окончательно основательно напрягшимся мужским естеством. Я поняла, что Лемех сильно возбужден, и едва не растеряла боевой настрой, подумав, какое впечатление произведу на демона.

Когда Лемех ввел меня в небольшую с зеркальными стенами комнату, и я увидела там еще пятерых девушек, то точно поняла, как выгляжу сама. Краска стыда не заставила себя ждать, заливая мое лицо и даже шею. Наши воздушные наряды не скрывали ровным счетом ничего. Даже напротив, некоторые места они лишь слегка маскировали, создавая едва заметную дымку, заставляя хотеть не только рассмотреть их внимательнее, а и, возможно, притронуться. И так думала я, которая даже примерно не пыталась поставить себя на место мужчины.

Нас выстроили в один ряд, ну и конечно же, не обошлось без картинных спецэффектов. Посреди комнаты, прямо перед нами, повторяя очертания окружности, загорелся пол. Пламя разгоралось все сильнее, пока не выросло выше человеческого роста. Я уже догадывалась, что Асмодей появится именно оттуда. Неужели нельзя войти обычно, как все мы, через дверь? Обязательно устраивать из своего появления шоу? Стена пламени становилась прозрачной, зато в центре разгорелся столб, постепенно принимающий очертания фигуры. Пока я видела только довольно крепкую огненную фигуру с широченными плечами и узкими бедрами. Постепенно огонь поднимался вверх, отрываясь от пола. Сначала нам открылись мускулистые ноги, обтянутые черной тканью. Из огня показался край черного, отделанного золотом, камзола и крупные кисти рук, сжатые в кулаки. Постепенно проявилась золотая нашивка в виде дубового листа (теперь мне стало понятно, что это символ Асмодея) на отворотах и лацканах камзола. Наконец-то поистине бычью шею увенчала мужская голова. Вот тут мне впервые стало страшно. С очень мужественного лица на нас смотрели светло-серые, абсолютно холодные и совершенно злые глаза. Мне даже показалось, что я заглянула в душу самому злу. А когда Асмодей мазнул по мне взглядом, обводя им нас всех по очереди, то в лицо пыхнуло жаром, заставляя задрожать всем телом. И резко заболело клеймо, так что я едва сдержала стон, а от гримасы удержаться уже не смогла.

Асмодей вышел из круга, который постепенно догорал, пока не исчез вовсе, и приблизился к нам. На физическом уровне я угадывала страх всех девушек. Каким-то образом он передавался мне, заставляя мелко трястись всем телом. Особенно трудно было сдерживать дрожь в коленях и продолжать стоять ровно.

В поисках поддержки метнула взгляд в сторону и наткнулась на проницательный Лемеха. Он словно просил немного потерпеть, обещал, что унизительная процедура скоро закончится. Как будто у меня был выбор.

– Эту! – раздался глубокий баритон, показавшийся мне даже красивым. – Готовьте к ночи.

Асмодей остановился возле одной из девушек и внимательно ее разглядывал. Бедняга уже стояла вся красная под его беззастенчивым взглядом. А потом он и вовсе взмахнул рукой, и платья на ней как не бывало. Я сама чуть не повалилась в обморок от догадки, что, должно быть, испытала несчастная. Она же и вовсе вскрикнула и залилась слезами унижения.

Повинуясь молчаливой команде господина, выраженной одним единственным взглядом, к девушке метнулись горгульи (не мои, нет, эти были, по всей видимости, ее личными) и под руки увели из комнаты.