– Да угомонись же ты! – оторвала меня от себя ведьма. – Время поджимает. Сейчас Лемех вернется готовить тебя к балу.

– А откуда вы знаете?..

– Долго рассказывать… Слухай сюда, красава. Прознала я, что готовит тебе какую-то пакость Ольга на сегодняшнем балу. Что, не спрашивай, только зло она затаила на тебя нешуточное. Не покалечить захочет, убить. Постарайся ни на шаг не отходить от своего демона. В рот ему заглядывай, любой каприз исполняй. Ври, лебези… что хошь делай, только держи при себе. Все поняла? – грозно уставилась Василиса на меня.

– Вроде поняла.

– Вроде или поняла?! – еще грознее прикрикнула она на меня. – Жизнь твоя от этого зависит, дурища! Знаю я твой бунтарский дух. Чуть что не по тебе, так взбрыкнешь еще. Не боишься гнева Асмодея, так опасайся химеры. Коварством и хитростью ее никто не превзойдет.

Василиса даже поблагодарить себя не позволила. Как только убедилась, что поняла я ее, направилась к выходу. На пороге обернулась и добавила:

– Совсем забыла… Каморкой не пользуйся больше. Какие-то дуралеи туда забросили швабры с ведрами… - и покинула комнату.

Ну ладно хоть она не знает о моем позоре, как чуть не сгинула сегодня в гибельном мороке. Теперь хоть я знала, что виноваты ведра и швабры.

После ухода ведьмы я пыталась сообразить, как вести себя дальше. Не сразу поняла, насколько сильно напугали меня ее слова. Неужели эта злыдня никогда не оставит меня в покое? До сих пор не догадывалась, что сделала ей, за что она желает мне смерти. Или ее гнилая натура по-другому к людям и относиться не может? Вспомнился тот парень, на которого она пролила свет. Наверное, тогда я была свидетелем самого гуманного из ее зверств. Наверняка для меня она приготовила что-то особенное.

Приход Лемеха отвлек от грустных мыслей. Явился он не один, а с отрядом горгулий, несших лохань с горячей водой. Ванна оказалась как нельзя кстати. Наслаждаясь теплом и ароматом солей, я чувствовала, как все мышцы расслабляются, как на время плохие мысли испаряются, как не понятно отчего улучшается настроение, словно от сегодняшнего бала я могла ожидать не неприятности, а возможно и смерть, а что-то очень волнующее. Но стоило мне только вспомнить о предстоящем после бала, как хорошее настроение как ветром сдуло. Я даже застонала и ушла под воду с головой. И как я могла о таком забыть?! Не иначе, как временно помутилась разумом. И ведь ничего, ровным счетом ничего не смогу сделать, чтобы избежать позорной близости. С меня взяли слово, которое нарушить я не в силах, даже если очень захочу.

– Что с тобой, госпожа? – выловил меня Лемех со дна ванны и стер с лица пену. – У тебя такое лицо, словно тебя ждет не бал, а гильотина.

– Хуже, Лемех, хуже… - и снова попыталась уйти с головой под воду.

Но сделать этого мне горгулья не дал.

– Говори, если не хочешь моей смерти! – панически закричал он, закатывая глаза и бледнея с лица.

Ну вот зачем я только ляпнула? И что мне теперь прикажете ему врать? Ни про обещанную ночь, ни про химеру рассказать ему я не могла. Вернее, про первое он все равно узнает, но объяснений уже не потребует. А вот про Ольгу Лемех либо не узнает совсем, если все пройдет удачно, либо… О плохом предпочла не думать.

– Я не смогу сегодня надеть платье с открытым верхом, - нашлась я, догадываясь, как глупо выгляжу, улыбаясь и указывая на шрам.

– И все? – сурово сдвинул брови Лемех, явно не веря мне. – Кстати, что это?

– Обожглась, - отмахнулась я, все еще стараясь выглядеть беспечной.

– Не беда. Подберу тебе закрытое платье, - пробурчал Лемех, продолжая бросать на меня недоверчивые взгляды. – Будешь еще краше, чем полуголая.

Скажите пожалуйста! Будто это не он настаивал на таких платьях.

После ванны и массажа с ароматными маслами меня ненадолго оставили в покое. Наконец-то я могла подумать. Кажется, в моей жизни тут наступил переломный момент. Каждой частичкой души и квадратным сантиметром кожи я это ощущала. Лежала под толстым одеялом и дрожала. Не от холода, а от предчувствий, что не оставляли в покое. К тому моменту, как в комнату торжественно вошел Лемех, неся словно сотканное из золота парчовое платье, я уже до такой степени накрутила себя, что чувствовала по-настоящему больной. Тело ломило, а лоб покрыла испарина.

– Ты что, тепловой удар решила получить! – воскликнул Лемех, откидывая одеяло, но не раньше, чем аккуратно разложил платье на кресле и любовно разгладил его руками. – Ты ж красная, как рак!

Он принялся обмахивать меня руками, растопырив перепончатые пальцы.

– Вся работа насмарку, - приговаривал он, проходясь вдоль всего моего тела своими «опахалами». – Зачем, спрашивается, мы тебя отмачивали, терли мочалками, втирали масла?.. Хоть снова в ванную окунай. Да только времени у нас на это и нет.