– Вот, - сунул он мне его в руки. – Иди и дальше убивай себя.

– Лемех, спасибо! – обняла я его и поцеловала в гладкую макушку. – Ты самый лучший горгулья в мире!

– А ты, к сожалению, самая глупая девушка в мире, - пробурчал он, чем вызвал мой смех.

Даже если все обитатели царства Люцифера будут считать меня таковой, это ничего не изменит. Одну вещь я тут поняла твердо – никогда нельзя изменять себе.

Джуди ждала нас в медпункте и уже волновалась, как поняла по ее особо свирепому виду. Испытывая душевный трепет, я приблизилась к гарпии и протянула ей узелок.

– Джуди, передай ей, пожалуйста, что она не одна, что я постараюсь ее спасти.

– А зачем? – грозно зыркнула на меня гарпия. – Этого уже никто не сможет, а уж тем более ты.

С этими словами она взмахнула крыльями и помчалась из стерильной комнаты. Мы с Федором тоже молча покинули медпункт. Говорить ни о чем не хотелось. Я понимала, что черт испытывает сейчас примерно те же чувства, что и я. Мне же хотелось плакать, такая грусть переполняла.

Возвращаться в дом не хотелось. По молчаливому согласию мы с Федором снова углубились в сад и гуляли, пока не начали сгущаться сумерки. Но и потом, стоило мне подумать о комнате, куда вечером не забежит Поля с заговорщическим видом и не предложит мне какую-нибудь шалость, становилось так тоскливо, что я предложила:

– Давай еще немного посидим тут.

Мы выбрали лавочку и опустились на нее. Так странно было проводить почти весь день с Федором и практически не разговаривать. Я понимала, что он стремится поддержать меня, все время по возможности быть рядом. Сама я хотела того же. Да и, наверное, кроме Федора в эти дни мне никто не был нужен. Но раньше мы шутили, смеялись, а сейчас грустили, стараясь делать это так, чтобы было не заметно, понимая, что каждый из нас отлично чувствует настроение другого.

– Федор, можешь пообещать мне одну вещь?

Давно уже хотела заговорить с ним об этом, но все как-то язык не поворачивался, будто робела. Но оттягивать и дальше разговор не могла. Скоро наступит завтрашний день. Что он принесет мне, даже примерно не догадывалась, но за долгие часы его ожидания приучила себя к мысли, что ничего хорошего ждать не стоит, что нужно надеяться на худшее.

– Все что угодно, Алина-малина, ты же знаешь… - откликнулся Федор, и голос его прокатился грустным эхом по саду.

– Обещай, что не пойдешь завтра на сатанинские игры, - твердо проговорила я, хоть в последнее время даже про себя боялась называть их так.

– Кроме этого…

– В каком смысле?

– В том самом, что этого я тебе обещать не могу, Алина-малина.

– И почему же?

– Да хотя бы потому, что присутствовать там обязан. Таков закон. Никакие обстоятельства не могут освободить чертей не пойти на сатанинские игры.

– Вот как?

Это очень плохо. Если я буду видеть там Федора, то рискую растерять остатки мужества, по той простой причине, что точно буду знать, как он себя чувствует. Да и в его выдержке я далеко не уверена. А рисковать еще и им категорически отказывалась.

– Да, девочка моя, - обнял меня Федор и привлек к себе, как в старые добрые времена. – На сатанинских играх обязаны присутствовать все обитатели царства.

– Значит, это что-то грандиозное?

– Как тебе сказать… Просто Бафомет очень тщательно и долго готовится к ним. Продумывает сценарий, придумывает что-то интересное. Астрий очень ценит его за это, вот и распорядился, чтобы явка была стопроцентной.

– Я не хочу, чтобы ты это видел, - практически прошептала я, но Федор услышал.

– Алина-малина, - заставил он меня посмотреть на себя. – Я бы жизнь за тебя отдал, если бы мог. Так не лишай меня возможности хотя бы быть рядом…

Я смотрела в глаза черта и понимала, что в душе моей происходит переоценка жизненных ценностей. А ведь он прав. На его месте я поступила бы так же. Да и возможно мне самой будет легче от мысли, что хоть кто-то на моей стороне.

– Получается, и Лемех там будет? – спохватилась я.

– Обязательно.

А вот это уже все усложняло. Зная чувствительность моего горгульи, я не могла ни за что ручаться. Бедный Лемех. Вот уж кому там точно быть не желательно. Ведь истерзается весь.

– Знаешь, Алина-малина, я вот тут думаю… - Федор замолчал, а я его не торопила. Радовало уже то, что мы хоть о чем-то разговариваем.
– …О словах Василисы.

О чем это он?

– …И пришел к выводу, что доля истины в них есть.

– Я тебя не понимаю.

– Об отношении Асмодея к тебе, - словно нехотя уточнил Федор.

Я замерла. Не думала, что он коснется этой темы. Сама я нет-нет да возвращалась к тому разговору. И чем дольше не видела демона, тем более неправдоподобным казалось все, что тогда Василиса наговорила про него. Саму себя я убедила, что сказано это было ведьмой, чтобы поддержать меня, обнадежить.