По просьбе Петры Дом Диора подготовил семь разных наборов косметики для каждого моего выступления, и сейчас я достала набор Кристины. Внутри лежал персиковый тональный крем для лица, помада клубничного цвета, зеленые контактные линзы и коричневая тушь. В драматической школе я выучилась всем тонкостям театрального искусства; я умела использовать свою внешность для творчества так же хорошо, как краски и кисти. Я наложила персиковый тон на лицо, придала зеленый блеск глазам и накрасила губы так, чтобы они стали розовыми и полными. Затем, глядя в зеркало, я медленно изобразила полуулыбку Кристины. В течение трех последних месяцев я пробовала накладывать макияж и имитировать выражение лица моих героинь. Я посвятила этому больше времени, чем всему остальному, потому что я понимала: главное — это выглядеть точь-в-точь как они.

Я осталась довольна своей внешностью и начала одеваться. Сперва хрустящая белая юбка, отороченная тонкими шелковыми оборками; потом длинное черное платье. Поверх собственных волос я надела светлый парик, потом набросила семь тонких черных вуалей, скрывших мое лицо. На моих пальцах теперь красовалось четыре кольца, из них одно — подарок Диора — золотое с рубином, на левой руке. Я взяла молитвенник Елизаветы I и медленно вышла в студию, словно на сцену. Пока я одевалась, небо за окном потемнело, и комната освещалась лишь неоновыми огнями. Я надеялась, что Бен смотрит на меня, но, чтобы быть уверенной в том, что он увидит представление, я включила свою камеру. Затем я зажгла все лампы и замерла в молчании посреди белого коврика, служившего мне сценой. Я способна часами оставаться без движения и не разговаривать — ценные способности, приобретенные в Академии искусств.

После того как по моим подсчетам прошло шестьдесят секунд, я плавно поклонилась, подняла голову и начала медленно поворачиваться; левая рука лежала на талии, сжимая молитвенник и демонстрируя кольцо с рубином; правую руку без перчатки я вытянула в сторону, и она скользила по воздуху как крыло бабочки. Описав полный круг, я пролистала книгу и остановилась на заложенной странице. Потом, громко и размеренно, принялась читать:

— Молитва за Мари Маркоз, мадам де Сенонн.

Господи, избавь нас от слепоты сердца; от гордыни, тщеславия, лицемерия; от зависти, ненависти и злобы; а также от жадности.

Я медленно закрыла книгу и сняла первую вуаль, потом повторила цикл шесть раз, произнося во время каждого короткую молитву о прощении для следующей героини, пока все они не были упомянуты. Наконец, я сняла последнюю вуаль, и перед камерами предстало лицо Кристины. Оставаясь абсолютно неподвижной, я изобразила ее тонкую многозначительную полуулыбку. Потом я еще раз поклонилась и не спеша прошла в спальню. Там я сняла костюм Кристины, стерла косметику и легла спать.

Во сне я свисала с потолка вверх ногами как летучая мышь и наблюдала за шестнадцатилетней Эстер Гласс, рисующей в своей комнате на Мейда Вэйл. На ней не было ничего, кроме тернового венка на голове. У нее был распухший живот — большой, гладкий и круглый. Раздался стук в дверь, и, когда она открылась, в комнату вошла Кристина под руку с Кенни Харпером. Оба истерически смеялись. Потом, когда Кенни направился ко мне шестнадцатилетней, Кристина упала на пол и принялась кататься из стороны в сторону, держась за живот; по ее щекам катились слезы счастья. Когда она заметила, что настоящая я наблюдаю за ней с потолка, ее лицо побледнело, и она стала абсолютно неподвижна. Зловещая улыбка растянула ее губы, когда я начала падать к ней.

35

Я проснулась неожиданно. Сон рассеялся прежде, чем я успела разобраться в нем, но с наступлением утра некоторые его подробности всплыли в моей памяти. У меня было чувство, будто я стала свидетельницей чего-то такого, что не должна была — и не могла — видеть, и я занервничала. Может, опять появится Кенни со своими сенсационными заявлениями в прессе? Я позвонила Кэти, чтобы выяснить, что пишут обо мне в утренних газетах, но она заверила меня, что все в полном порядке. Наверное, я испытывала беспокойство из-за камер, наблюдающих за мной. Интересно, смотрел ли Бен Джемисон, как я сплю?

Я постаралась отогнать эту мысль и провела утро за просмотром кассеты с вчерашним представлением. Оно получилось таинственным и неоднозначным. Я с радостью отметила, что мое сходство с Кристиной Датской было неоспоримым, а общий эффект — пронзительным: она словно говорила с того света. Тем не менее фильм нужно тщательно отредактировать. Выступила я неплохо, но все происходило слишком медленно. Я решила, что следует сократить некоторые молитвы и наложить музыкальный фон, чтобы они выглядели так же абстрактно, как и все остальное. За работой я не заметила, как прошло четыре часа. Но я ведь здесь для того и нахожусь, чтобы создавать серию «Обладание». Я занималась своей работой и была счастлива. Торопиться мне некуда. Все, что мне остается — это ждать следующего шага моего владельца. Когда, наконец, результат меня удовлетворил, я закрыла файлы и выключила ноутбук. Потом я вышла из студии и отправилась в кафе на обед.

Солнце светило ярче, чем вчера, и город казался более приветливым. Грузовики уже уехали, и улица опустела. Пообедав, я вернулась в студию и вновь стала изучать диаграмму моей стоимости, сделанную в первую ночь после приезда, повернув ее к камере, чтобы было проще взять крупный план и чтобы Бен или кто-либо другой смог ее прочитать. Потом я стала работать над моим списком «10 фактов о Бене». Меня забавляла мысль, что, пока я вписываю прилагательные, он может все это читать. Я быстро подобрала характеристики и записала их большими заглавными буквами: БОГАТЫЙ, ЧЕЛОВЕКОЛЮБИВЫЙ, ЗАБОТЛИВЫЙ, ВИРТУАЛЬНЫЙ.

Я размышляла над пятым словом, когда раздался негромкий стук в дверь. В коридоре стоял Джо. Он смущенно улыбнулся и замер на пороге, оставаясь там, даже когда я пригласила его зайти.

— Бен просил кое-что вам передать.

Я кивнула.

— Он спрашивает, придете ли вы сегодня на вечеринку в честь выхода пилотного номера нового журнала.

Я стала расспрашивать подробности. Выяснилось, что учредитель газеты — Бен, и в семь часов состоится презентация. Там же у меня будет возможность сыграть свой следующий спектакль. Идея мне понравилась: выступление Изабеллы д’Эсте состоится в окружении творческой элиты Нью-Йорка. Я была очень довольна. Действительно, мне улыбнулась удача. Трудно подобрать более удачную обстановку для того, чтобы изобразить Джеки О эпохи Возрождения.